Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" ╬1(208), 5 Января 1999

Виктор СНИТКОВСКИЙ (Бостон)

СЕРГЕЙ КИРИЕНКО:"В России есть одна единственная политическая проблема - слабость власти и отсутствие общественного согласия"

- Почему Россия снова впала в такой ступор?

- Утром я потер башмак памятника Джону Гарварду. Не знаю, как это помогает при сдаче экзамена, но говорят, что это помогает угадывать чужие мысли. Итак, я знаю, вы думаете будто в России: 7 лет экономических реформ провалились; демократические силы потерпели окончательное поражение; страна насквозь коррумпирована и криминализована; страна двигается к социализму... Вы думаете, что я буду убеждать вас в обратном?.. Последнее будет правильным!

Если говорить о главном, то не было 7-ми лет последовательных экономических реформ. Было все: шаг вперед, шаг влево, шаг вправо, шаг назад, метания из стороны в сторону, но последовательных реформ никогда не было. И проблемы здесь не в экономике. Мой главный вывод после 5-ти месяцев работы премьером - в России вообще нет нерешаемых экономических проблем. В России есть одна единственная политическая проблема - слабость власти и отсутствие общественного согласия.

Наша главная ошибка заключалась в том, что мы недооценили время, которое требуется на изменение сознания людей. Экономическая программа может быть длинной, ее можно сжать во времени - она станет короткой. Сжать время, которое требуется на изменение сознания людей нельзя! Это была иллюзия, в которую мы все легко поверили. Мы считали, что люди, избрав Бориса Ельцина в 1992 году президентом, тем самым дали согласие на рыночные преобразования. Они действительно дали согласие на перемены, на борьбу с коммунизмом. Но это отнюдь не означало, что они понимали цену рыночных преобразований. И уж точно не означало, что они давали согласие платить за это. Главная ошибка, что мы позволили сформироваться в головах людей несбыточным ожиданиям, что реформы - это легко, просто, быстро и довольно приятно. Отсюда усталость ожидания, разочарование, отсутствие общественного согласия в путях преобразования. Отсюда то, что ни разу за 7 лет не был принят реальный бюджет. Страна с незавершенными преобразованиями, нереальным бюджетом и жесткой денежной политикой рано или поздно рисковала попасть в условия с неблагоприятной внешней конъюнктурой. Это и произошло в 1997-98 годах.

Другая серьезная ошибка - это переоценка макроэкономического регулирования. Да, правильно поставленные макроэкономические факторы позволяют регулировать экономику в стране, где есть развитая рыночная инфраструктура и соответствующее сознание людей. В России ни того, ни другого никогда не было. Как результат, на уровне многих предприятий происходила не перестройка под требования макроэкономических показателей, а подстройка под них. Так рождалась виртуальная экономика, когда убыточные предприятия продолжают существовать, не разоряются и разрушают все рыночные стимулы в экономике.

- Было ли разворовывание зарубежных кредитов?

- Это не соответствует действительности. Плохо использовали, да! Занятые на Западе деньги тратили на покрытие дефицита бюджета из-за того, что расходы превышали доходы. Когда деньги попадали неэффективным предприятиям, то посредники, которые работали с ними, покупали продукцию такого предприятия по рыночным ценам, а не по фактическим завышенным трудозатратам этих предприятий. У покупателей был выбор, а у неэффективных предприятий нет - им нужно было вернуть хотя бы часть затрат. Посредники имели в этом нормальную прибыль, но не за счет бюджета. Главной проблемой было затрачивать деньги на структурные рыночные преобразования, чтобы сбалансировать бюджет, а не финансировать убыточные предприятия. Вина в неэффективном использовании денег лежит на России, и не нужно вину перекладывать на Запад.

- Почему в России такие проблемы со сбором налогов?

- Проблемой был не столько сбор самих налогов. К апрелю 1998 года, когда я был назначен премьером, ежемесячные доходы составляли 22 млрд. рублей, а расходы - 26 млрд. плюс 30 млрд. рублей погашение задолженности. Сильно упали цены на сырье, которое было основным источником дохода России. Есть предел сбора налогов, который может себе позволить государство. Этот предел зависит от уровня экономического развития. И с этой точки зрения Россия с ее явно слабой экономикой сегодня имеет почти тот же уровень государственных расходов, что и Соединенные Штаты. Это непомерная ноша для России, у которой в следующем году доход федерального бюджета составит всего 22-25 млрд. долларов. Больший уровень расходов может себе позволить только тоталитарный режим, который не заботится о согласовании бюджета в парламенте и общественном мнении. Это мог делать Советский Союз, который оставил России то, что пришло в противоречие с реальным уровнем экономического развития и демократической системой управления. Единственным выходом является сокращение неэффективных бюджетных расходов. Это колоссальная социальная и политическая проблема, особенно в условиях отсутствия общественного согласия о путях преобразования экономики. Причем, чем дольше идут рыночные преобразования, тем труднее сделать новые необходимые изменения, ибо у людей накопилась усталость ожидания. Они через 7 лет ждут результатов, которые были бы приятны. Тем труднее говорить, что разрыв между реальными доходами и расходами на самом деле увеличивается. Как результат, власть пыталась проводить рыночные преобразования не при поддержке общества, а по секрету от него. Это немедленно приводило к конфликту в каждом случае, когда по законодательству нам требовалось общественное согласие.

Этим летом, когда нам нужно было утвердить антикризисную программу, позволявшую сбалансировать доходы и расходы, выйти из долгового кризиса с гораздо меньшими потерями, мы обратились к лидерам фракций в Думе. Большинство лидеров говорило нам: "Да, мы понимаем, что это нужно сделать. Но вы тоже понимаете, что перед выборами мы за это не проголосуем". То есть мы не смогли обеспечить согласованного действия властей даже в условиях кризиса. Выход из долгового кризиса - это в первую очередь проблема доверия. Но как можно говорить о доверии со стороны отечественных и зарубежных инвесторов, если ветви власти не могут договориться между собой. Прерванные, не до конца доведенные решения и все, что за этим последовало, - это не экономика, а политика.

- Потеряны ли 7 лет после крушения СССР?

- Нет! И лучше всего это можно увидеть на примере нынешнего правительства России. Да, это достаточно левое в российском понимании правительство, опирающееся на коммунистическую оппозицию в Государственной Думе. Еще 2-3 месяца назад они верили, что быстро вернут страну к плановой экономике. Но посмотрите, как изменилась риторика коммунистов за эти несколько месяцев! Сегодня они говорят о продолжении рыночных реформ, о защите прав собственников, о необходимости договариваться с инвесторами. Возможно предположить, что некоторые из тех, кто так говорит, сами в это не верят. Но тот факт, что они вынуждены так говорить, означает, что общественное сознание изменилось.

Исследования общественного мнения показали, что 48% населения против эмиссии денег, даже если эти деньги печатать для того, чтобы выплатить им зарплату. Люди не хотят назад в гиперинфляцию, назад в плановую экономику!

Какова же логика действий сегодняшнего правительства? Примаков, безусловно, обеспечил политическую стабильность. Но пока это происходит за счет бездействия в экономике. Никакие принципиальные решения не принимаются, а потому и не вызывают ни с кем конфликтов. Запас прочности, во время которого можно было принимать решения, заканчивается. Правительство стоит перед одним из двух принципиальных решений:

1. Либо возврат к жесткой бюджетной политике, структурным реформам, жесткой финансовой политике и на этой основе договариваться с МВФ и кредиторами. Это потребует непопулярных шагов.

2. Либо попытаться выполнить все свои популистские обещания, для чего есть единственный выход - печатать деньги. Если погасить все долги, как это было обещано, то потребуется в 1999 году напечатать 150-180 млрд. рублей, что однозначно приводит к гиперинфляции. Увы, доллары печатать в России нельзя.

Важно отметить: правительство Примакова понимает, что эмиссия сегодня не решает проблем в экономике и ломает твердые цены, к которым люди привыкли за последние 2 года. Выбор, который сейчас предстоит правительству, нельзя надолго откладывать. Что в этих условиях будет делать коммунистическая оппозиция? Коммунисты понимают, что сейчас им нельзя будет уйти от ответственности за происходящее в экономике, ибо их представители - в правительстве. Наиболее профессиональные и умные из коммунистов понимают, что никаких конкретных результатов в ближайшее время они не достигнут. В этих условиях начинается поиск внутреннего врага, на которого можно было бы переложить ответственность за отсутствие успехов в экономике. Антисемитские высказывания Макашова относятся именно к этому. Коммунисты сами испугались такого поворота дела, но это не стало трагедией партии. Это было попыткой проверить готовность общества принять такого "врага". И вот новое заявление в этом же роде от Илюхина. Продолжается поиск "врага" и в другой области - в кругу зарубежных и российских финансистов, либеральных демократических реформаторов, зарубежных консультантов или кого-нибудь еще. Для оппозиции все равно, кто будет "враг". Лишь бы на какое-то время переключить на них общественное внимание.

- Что в этих условиях можно сделать?

- Самой главной проблемой является полная потеря обществом доверия к власти. Это не удивительно. Неоправдавшиеся ожидания, синдром разочарования, усталость ожидания привели к тому, что общество не готово дать власти право на реализацию ее формальных полномочий. В Нижнем Новгороде мы провели по телевидению оперативный опрос. Я понимаю, что телевизионный опрос - это не репрезентативное исследование, но тем не менее. Был задан немного провокационный вопрос: "Где сегодня в России враги народа?" Было три варианта ответов: в бизнесе (15%), криминале (15%), во власти (70%). Это говорит о почти полной потере доверия ко всем политическим лицам, независимо от их политических взглядов. Оказались дискредитированными сами слова "реформы", "демократия", "либерализм". Хотя на самом деле, когда вопрос ставится более подробно, выясняется, что это еще и проблема языка и понятий. Когда человека спрашивают, готов ли он поступиться демократией ради экономической стабильности и порядка, он отвечает: да, да, да. А когда его спрашивают, готов ли он поступиться своими свободами ради экономики, то положительный ответ можно услышать редко. Многим до сих пор кажется, что "демократия" - это что-то у самих "демократов". А у меня есть своя свобода, и это не троньте. Поэтому когда у нас в стране спрашивают: поддержали бы вы национализацию нефтяной промышленности в России? Люди отвечают: да! Но когда их спрашивают: поддержали бы вы национализацию бензоколонок, где вы заправляете свою машину? В ответ слышится твердое "нет".

С другой стороны, быстро проходят иллюзии о наличии какого-то третьего пути преобразований в экономике. Никакого другого пути для того, чтобы обеспечить конкурентоспособность российской экономики, нет.

- Какие сценарии существуют для продолжения демократических реформ?

- Первый: честное изложение обществу всей глубины проблем и необходимой жесткости программы рыночных преобразований. С тем, чтобы люди осознанно дали согласие заплатить эту цену, используя существующие пути выбора.

Второй: приход к власти с популистской программой, после чего популизм отбрасывается и делается то, что действительно необходимо сделать. Так поступил Валенса в Польше и Дэн Сяопин в Китае. Так примерно пытались поступать и в России.

Третий: приход диктатора пиночетовского типа. Но у него через 20 лет могут возникнуть аналогичные проблемы за рубежом.

Выбор сценария будет зависеть от характера событий в России и в мировом сообществе. У мирового сообщества тоже есть усталость ожидания, есть большое желание попытаться забыть об "этой" России с ее бесконечными историческими проблемами. Но это будет самообманом. Я понимаю, что Западу не нужно навязывать России какие-то сценарии, чтобы не оказаться потом в роли врага. Лучшая стратегия - это стратегия открытых дверей. Для входа в них должны быть определенные условия, которые России необходимо выполнить. И только Россия будет решать, входить в эти двери или нет.

Есть популярная идея о том, что российское общество резко сместилось в сторону коммунистов. Внешне это так. Но российская виртуальная экономика породила с неизбежностью и виртуальную политику. Многие политические термины ныне в России ничего не значат. На самом деле, как это бывает во всех молодых демократиях, предпочтение электората крайне неустойчиво. Исследования показали, что только в коммунистическом электорате более половины избирателей в первую очередь голосуют за идеологию. Среди остальных голосующих идеология стоит на первом плане только для 5-10%. Все остальное - это моральные и деловые качества кандидатов и все что угодно, кроме идеологии. Это позволяет говорить о некоторых предварительных соображениях по поводу осознанной поддержке преобразований. Сегодня 61% населения не нуждается в покровительстве со стороны государства, а надеется только на свои силы. Важно, что они научились опираться только на себя. Это не от хорошей жизни, а оттого, что они отчаялись ждать, пока их государство защитит.

- Какие особенности отличают российский электорат?

- На Западе наиболее бедные слои населения наименее активны. В России наоборот - средний класс, профессиональное сообщество и молодежь наименее политически активны. Молодежь составляет 28% лиц избирательного возраста, а голосует только двадцатая часть молодых. Это мнение сформировалось 2-3 года назад: наше дело работать, зарабатывать, а политика никуда не денется. Сегодня понятно, что она "денется". По-видимому, политическая активность просыпается тогда, когда есть шанс что-то потерять. Осталось только трансформировать эту экономическую самостоятельность в политическую. Единственно, чего мы должны бояться, - это самого страха, безумного неоправданного ужаса, который не позволяет обратить бегство в наступление.


Содержание номера Архив Главная страница