Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" ╬1(208), 5 Января 1999

Капитолина КОЖЕВНИКОВА (Балтимор)

ХОЗЯИН БЕЗ ЗЕМЛИ, ЗЕМЛЯ БЕЗ ХОЗЯИНА

И снова Государственная Дума России угробила очередной вариант поистине злосчастного Закона о земле. В который уж раз голосует она против того, чтобы земля наконец обрела своего хозяина. Пять лет работала большая группа солидных экономистов, политологов, представителей Аграрной, Крестьянской партий над представленным в канун 1999 года важнейшим документом. Зная отношение думского большинства к этому весьма для них болезненному вопросу, Борис Ельцин изъял из представленного нового закона наиболее острые места. И все-таки архиважное (как тут не вспомнить Ильича!) дело опять сунули в долгий ящик.

Из-за чего весь сыр-бор? Уперлись, в основном, в одно: куплю-продажу земли. Налетят, де, иностранцы да мафиози разные и растащат земельку. Вот Ельцин как раз насчет граждан иноземных и распорядился убрать абзац.

Любопытно, что даже Зюганов голосовал "за". Интересный довод привел он в свое "оправдание" корреспонденту программы "Время": государственные органы настолько коррумпированы и мафиозны, что нельзя более оставлять в их руках главное национальное достояние - землю. Известный консерватор, лидер Аграрной партии Лапшин тоже подал свой голос за земельную реформу, сказав, что тянуть далее с принятием сего документа невозможно и даже сослался при этом на Ленина, который выдвинул один из самых главных лозунгов революции "земля - крестьянам". Правда, он не стал уточнять, чем это впоследствии кончилось.

Деревне российской в очередной раз не повезло. Судьба ее поистине трагична. Вечное безземелье, крепостное право, а потом "воля", с которой мужик много лет не знал, что делать. Год отмены крепостничества - 1861 отделяет от страшного 17-го года всего-навсего 56 лет. Только начал зарождаться российский капитализм, только столыпинская, надо сказать, весьма продуманная, реформа всколыхнула всю страну с ее необъятными просторами.

Двинулись крестьяне-мигранты из малоземельного центра России, Украины, даже Прибалтики в Сибирь, на Урал, Дальний Восток, получили вожделенную землю на "отрубах", начали на ней хозяйствовать. А поехали в дальние края предприимчивые, не робкого десятка люди. И довольно быстро появился вначале еще тонкий, но устойчивый слой зажиточного крестьянства, из которого вырастало и купечество, и предпринимательство, закладывающие основу будущему процветанию государства.

Но процветание не состоялось. Засвистела, заулюлюкала над российскими градами и весями чудовищная по своим социальным, экономическим и нравственным последствиям революция. Экспроприация, раскулачивание, насильственная коллективизация. Над деревнями стон и плач великий стоял, когда одних отправляли на Соловки, а других гнали в колхоз, как на каторгу. Еще неизвестно, кому было хуже.

Вот тогда-то и подорвали окончательно хозяйственные корни российского мужика. Кое-как ковырял он колхозную землю. А чего ради стараться? Не своя она, земля-то, а колхозная, общественная, стало быть, ничья. Оплата была - кот наплакал. Государство выгребало под метелку все по сусекам. Для того и были созданы совхозы-колхозы, чтобы без особых хлопот можно было грабить деревню. Что ж, крестьянство было брошено в топку индустриализации. Дрова были сухими, жарко горела дьявольская топка. Страшный молох пожирал село.

Ну, а после войны оно вовсе обезлюдело. Многие перестали существовать, как моя родная Ивановка на Южном Урале. Со времен царицы Екатерины Великой стояла на земле скромная моя деревенька. А за каких-нибудь 25 лет ее не стало. Кустарник да бурьян поднялся там, где жили мои предки, пахали землю, растили детей. Подался крестьянский люд на стройки, на заводы-фабрики, нефтяные промыслы. Бежали из родных краев, будто настигала их моровая язва...

А потом начались в сельском хозяйстве "великие" эксперименты. Поднимали казахстанскую целину, распахивали одновременно десятки тысяч гектаров земли, на которой кочевники издревле пасли свой скот. Пыльные бури, страшная в тех краях ветровая эрозия уносили взрыхленную почву в никуда, выращенные неимоверными усилиями урожаи зерна гнили под открытым небом. Вместо того чтобы вначале подготовить сушильное хозяйство, построить элеваторы, кричали: "давай, давай, некогда!" Ну и получилось, как всегда.

После начали сливать мелкие колхозы в один гигантский, чтобы окончательно оторвать крестьянина от земли, на которой он худо-бедно работал, от результатов его труда. Появились "неперспективные" деревни. Центральная Россия бедствовала и падала все ниже. Когда уж падать стало некуда, стали "возрождать" Нечерноземье. Не возродили.

В брежневские времена, которые нынче в России считают чуть ли не расцветом страны, мясо можно было купить только в Москве, Ленинграде да в столицах некоторых республик. Надобно уточнить - далеко не во всех. Принимали продовольственную программу, внедряли бригадный подряд. Ну, вот-вот грянет изобилие. Ан нет. История с крыловским квартетом повторялась из года в год с упрямым постоянством.

А как боролись с "отрыжками" частной собственности, проклятыми ее пережитками! Я имею в виду приусадебное хозяйство, которое, видите ли, отнимает у крестьянина силы, и их уже не остается на самоотверженный труд в общественном хозяйстве. Чего только не творили с огородами и садами! Налог на яблони наваливали, и их рубили подчистую. Платить-то нечем было за витамины для ребятишек. Плохо человек в колхозе работает, а вернее, взъелся на него бригадир, у него часть огорода отрезают. Да пусть этот клочок зарастет крапивой, чем будет им пользоваться такой-сякой Пупкин. В Ростовской области милиция ходила по дворам и разрушала маленькие теплицы, в которых старушки выращивали ранние помидоры. На личные участки сыпали с самолетов химикаты, чтобы искоренить проклятое наследие прошлого. А ведь это "наследие" давало стране более 50 процентов картофеля. Колхозный-то сгнивал. Если не в селе, то уж на овощной базе непременно.

Более 30 лет занималась я аграрной журналистикой, уж наездилась и навидалась всякого. Мое твердое убеждение, что перестройку надо было начинать с деревни. Горбачев же умудрился за годы своего правления нагородить Госагропромы с чудовищным чиновничьим аппаратом да вместе с Лигачевым объявить борьбу с "зеленым змием", когда только одна Молдавия выкорчевала 20 тысяч гектаров виноградников, основу своего богатства. Виноделов сажали в тюрьмы, как врагов народа, они кончали жизнь самоубийством.

А потом в стране началась смертельная схватка за власть. До деревни ли тут? И схватка эта не кончается по сию пору.

Можно сказать, что совершенно стихийно, против желания районных и областных властей стали возникать фермерские хозяйства. Как же над ними измывались. Конечно, не давали землю. Людям зачастую приходилось добираться до столицы с челобитной. Мы, журналисты, бились за них как могли. Надо было сломить сопротивление упертых большевиков, увидевших тут опасность чуть ли не самому государственному строю, создать общественное мнение. И дело пошло. Полмиллиона крестьянских и фермерских хозяйств появилось в России. Правда, после инфляции энтузиастов поубавилось, половина хозяйств разорилась. Но половина-то осталась!

Надо было двигаться дальше, вести сельское хозяйство по пути реформ. Но вот уперлись рогом в бетонную стену - землю не отдадим! А без частной собственности на землю ничего не выйдет, деревня не выберется из тупика.

Между прочим, Китай, к опыту которого все более пристально присматриваются россияне, начал свои кардинальные реформы именно с деревни. Да и как иначе? Ведь известные своим трудолюбием китайские крестьяне много лет при своем великом и незабвенном кормчем отчаянно голодали. Им не разрешалось иметь в собственности даже кур, не говоря уж о другой живности. Голодала не только деревня, а и город. Кооперативы типа коммун оказались делом гиблым. Опыт "старшего брата", естественно, впрок не пошел. И вот произошло китайское чудо. Отдали крестьянам в аренду (только в аренду!) землю, сняли все ограничения, и село расцвело за несколько лет. Само досыта наелось и город накормило. Недавно видела сюжет по московской программе "Время". Двух-, трехэтажные дома, как у русских бизнесменов. Китайцы не только пашут, сеют, скот выращивают, а еще шьют одежду, делают зонтики, разные сувениры. Ну и, конечно, перерабатывают свою продукцию.

А россияне, между тем, все слезы проливают: как жить, куда податься. Сколько же можно держать деревню в стреноженном состоянии? Надо дать, наконец, людям землю. В чемоданах ее в заморские страны не увезут. Она на месте останется и будет настоящей кормилицей для страны.

Дума костьми ложится, чтобы лишить земли ее настоящего хозяина. А тем временем опять - в который уж раз! - заключено соглашение с Америкой на поставку сельскохозяйственной продукции, причем часть пойдет гражданам великой державы в порядке гуманитарной помощи. Словом, подайте Христа ради...

Дума лежит поперек межи, а государство в лице ее чиновников районного и областного масштаба уж давно спекулирует землей. Еще 10 лет назад нельзя было купить домишко-развалюху горожанину в умирающей деревне, а ныне встали не дома, а дворцы разбогатевших людей. И не только в Подмосковье, а вокруг многих городов России. Значит, им можно покупать землю, а человеку на ней и ею живущему - нельзя? Полнейший абсурд.

Думаю, что у коммунистов есть далеко идущие планы. За последние годы они на волне экономических и финансовых передряг набрали немалую силу. Чаша весов поколебалась всерьез. Они мечтают прийти к власти. До выборов-то рукой подать. Вот они и тянут, чтобы потом, если им подфартит, не дай Бог, развернуться вовсю. Тогда уж крестьянину земли не дождаться. И будет она по-прежнему в колхозе-совхозе, "гулять впусте", как говаривал мой единомышленник, ныне покойный писатель-деревенщик, отчаянно смелый борец за народные права Борис Андреевич Можаев. Сколько же хозяин будет оставаться без земли, а земля - без хозяина?


Содержание номера Архив Главная страница