[an error occurred while processing this directive]

Список выпусков Содержание выпуска

"Я БЫ ХОТЕЛ БЫТЬ СЫНОМ МАТЕРИ-ЕВРЕЙКИ"

СЕМЕН ВИГУЧИН (Бруклин, Нью-Йорк)

Борис Чичибабин... Один из лучших поэтов послевоенной поры. Нынешней зимой ему могло бы исполниться семьдесят пять. Но уже три года, как Борис Алексеевич ушел из жизни. А всеобщее признание, подлинная всенародная любовь пришла к нему лишь в конце восьмидесятых, хоть литературе он отдал более полувека своей нелегкой, можно сказать трагической, жизни.

Борис Чичибабин. 50-е годы.

В войну "на брюхе ползал по-пластунски солдатом роты минометной". Выжил. Но День Победы встретил в ГУЛАГе, где провел многие трудные послевоенные годы. Затем писал стихи, выпустил свои первые книги и был принят в Союз писателей. Однако в 1973 году перед ним снова закрылись двери всех издательств, газет и журналов. Верховоды-"письменники" исключили его из своих рядов. И зарабатывать на жизнь Поэту от Б-га пришлось в... бухгалтерии Харьковского трамвайно-троллейбусного управления. Все лишь за то, что на вечере по случаю своего 50-летия посмел прочесть взволнованные и волнующие стихи на смерть Твардовского и Пастернака, а также строки, посвященные Солженицыну.

Но поэт продолжал писать. И, несмотря на все препоны и запреты, стихи его доходили до читателя. Друзья и почитатели честной музы Чичибабина переписывали, перепечатывали на машинке, порой переплетали его стихи в "самиздатовские" тома. Горькая, но, увы, не исключительная судьба по-настоящему большого таланта.

Почему же все-таки из числа многих, отверженных в былые годы и возвращенных на Олимп славы, я выбрал именно Чичибабина? В нем, глубоко верующем человеке, по-своему, по-особому преломилась триединая формула веры в Отца, Сына и Святого Духа.

Любящий сын русского народа, он своим Отцом-отечеством почитал Украину. И Дух его был настолько высок, что и после смерти в памяти людей Борис Алексеевич остался таким, каким был при жизни: чистым и честным, преданным и неподкупным, нежным и непокорным. Он искренне и глубоко переживал несправедливость, жестокость, насилие - и над единственным человеком, и над целым народом: "Как непристойно Крыму без татар". Или еще:

Вполне допускаю, что свистящая вдали от дома пуля пронзила трепетное сердце поэта. Смерть Чичибабина стала горем многих, помогла им очиститься душой и хоть на время подняться до его высот нравственности. Как писала Евдокия Ольшанская, киевская поэтесса и большой друг Бориса Алексеевича:

Лишь власть предержащие российские "демократы", а также украинские "самостийники", не смогли подняться до этих высот духа. Потому, видимо, "Останкино" не нашло минуты для скорбного сообщения. А ведь он был подлинно русским поэтом и беззаветно любил Россию:

Украинское телевидение тоже не откликнулось добрым словом на горькое событие, хоть Борис Алексеевич и прожил всю жизнь на украинской земле, по-сыновьи любил ее, вдохновлялся ею:

Забыли, замолчали, утопили горькую весть в трясине своих политических распрей. И едва ли не первыми откликнулись на безвременную кончину поэта Союз писателей Израиля и журнал "Алеф". Израиль искренне оплакивал его кончину, потому что этот взращенный украинской землей русский поэт был подлинным певцом еврейства.

В книге "Колокол", вышедшей после многолетнего молчания, одним из первых, программных, читаем стихотворение "Народу еврейскому":

Тот же мотив органично звучит в стихах, посвященных Шолом-Алейхему:

Еврейские имена, тема еврейства и острого неприятия антисемитизма пронизывают все творчество Бориса Алексеевича. Здесь и мудрый Илья Эренбург:

Добрые слова находит поэт и для не так давно ушедшего от нас добрейшего и интеллигентнейшего Зиновия Гердта:

Даже в сонетах любимой, исполненных нежности, страсти, исповедальности, поэт не забывает о горькой судьбе еврейского народа, переживает его более, чем личную, беду. Он как бы без вины чувствует себя виноватым:

А сколько еврейских имен - известных и абсолютно неизвестных широкому кругу - мы находим среди поэтических посвящений! Ведь не случайно признание: "Все лучшие други мои - поголовно евреи".

Нет, я отнюдь не хочу сказать, что одни лишь евреи жили в сердце поэта. Он искренне любил Прибалтику с ее средневековой архитектурой и сдержанными свободолюбивыми людьми, преклонялся перед мужественными сынами суровых гор Армении, воспевал гостеприимство азербайджанцев, слагал добрые и лукавые стихи о Молдавии, "где живет у дорог на отшибе мамалыжник, добряк и дурачок".

Но то, что Борис Чичибабин презирал, ненавидел антисемитизм, стало не только одной из тем его творчества, а твердой жизненной позицией, которая выливалась в боль и стыд за свой великий народ:

И отнюдь не удивительно, что, получив возможность повидать мир, одну из первых поездок Чичибабин совершил именно в Израиль. Это единственная страна, где Поэт побывал дважды, где встретил сердечный прием. Полные залы не просто слушателей, а - что и впрямь удивляло - подлинных знатоков его поэзии.

Сам Борис Алексеевич вспоминал, как во время выступления, если вдруг забывал строчку, ее тут же подсказывали из зала. В книге "Цветение картошки" - последней из тех, что успел подержать в руках, - Чичибабин, что называется, воспел сказочную страну Израиль:

И еще:

Горько, что до скорбных похорон путь Поэта оказался столь коротким. Как тепло на душе от того, что хоть в конце жизни он прикоснулся к Святой Земле, ощутил ее тепло, еще раз почувствовал доброту любимого им народа. Именно поэтому евреи вправе считать Бориса Чичибабина своим поэтом и всегда вспоминать его в сокровенных молитвах.

Список выпусков Содержание выпуска

[an error occurred while processing this directive]