[an error occurred while processing this directive]

Список выпусков Содержание выпуска

ИСТОРИЯ О "БУЛЬОННОМ ДЕЛЕ"

САЙ ФРУМКИН (Студио-Сити, Калифорния)

Если вы заглянете в предметный указатель автобиографии Голды Меир под названием "Моя жизнь", то никаких ссылок на куриный бульон там не найдете. Удивляться этому не следует. В истории Израиля куриный бульон занимает не такое уж важное место, хоть еврейские мамаши и считают его первейшим средством от простуды и прочих болезней. И тем не менее такая ссылка должна быть, потому что на стр. 393 речь идет именно о курином бульоне: "Однажды, в Лос-Анджелесе, во время одного интервью, меня спросили, умею ли я готовить вкусный куриный бульон, на что я, естественно, ответила, что умею. "- Рецепт дадите?" - "Дам, конечно", - с легким сердцем ответила я, не подозревая, что интервьюер получит 30 тыс. запросов на мой рецепт в течение недели".

Как вы думаете, что это все значит? Почему 30 000 человек потребовали рецепт Голды Меир? Кто был ее интервьюером? Намеревался ли он основать империю по производству куриного бульона? Или это был какой-то таинственный заговор? Или какой-то секретный код?

Немало времени, а еще больше куриного бульона утекло с того памятного утра 1970 года, когда началась эта история, и сейчас я считаю себя вправе поведать ее читателям. Пусть знают правду о рецепте Голды Меир, о курином бульоне да еще и с фрикадельками из мацы в придачу!

Но сначала я расскажу о Джордже Патнаме. В 70-е годы он был очень известным тележурналистом. Ежевечерне он вел две программы новостей и никогда не стеснялся выражать свои собственные взгляды: он любил Америку, уважал честных политиков и презирал нечестных, выступал за демократию, против фашистов и коммунистов, ненавидел задир и хулиганов. Для него наш мир представлял собой арену, на которой "хорошие парни" в белых шляпах сражались против "плохих парней" в черных шляпах, причем самая белоснежная шляпа принадлежала, конечно же, Соединенным Штатам Америки, а шляпа почти такой же белизны - Израилю. Он считал Израиль маленькой осажденной страной, пытающейся выжить в окружении враждебного арабского мира, который изо всех сил стремился стереть еврейское государство с лица земли. Джордж считал израильтян героями, а из всех израильтян больше всего уважал Голду Меир. "Железная бабуля", - говорил он мне частенько, при том добавлял с усмешкой: "Единственный мужик во всем израильском кабинете, хоть и в юбке".

Почему он говорил это именно мне? Да потому, что Зев (который тогда еще не был известным политиком, а был всего-навсего бедным студентом) и я были неофициальными послами Джорджа в еврейской общине, притом сами себя таковыми назначившими. Почему мы сами себя назначили? Да потому, что еврейские заправилы по большей части считали, что им, респектабельным либералам, негоже иметь дело с чересчур консервативным Джорджем Патнамом. А я думал, что все это не имеет никакого значения, раз Джордж Патнам нам так здорово помогает. Именно благодаря ему в Лос-Анджелесе прошла самая крупная в истории демонстрация в защиту советских евреев, он всегда охотно давал мне и Зеву эфирное время, тогда как другие телестанции наотрез отказывали нам, ссылаясь не незначительность тематики: кому интересно слушать новости о каких-то там евреях в Советском Союзе? В общем, Джордж был нашим настоящим другом.

Немаловажно и то, что я действительно любил его как человека, как личность. Он умудрялся быть всегда таким, каким он был; и перед камерой, и за камерой, везде и повсюду он оставался порядочным человеком, искренне готовым делать все возможное и невозможное, чтобы помочь евреям неважно где - в Израиле, в СССР или еще где-то. Вот и получилось, как я уже сказал, что мы с Зевом стали его неофициальными и самозваными экспертами во всех еврейских вопросах. А потом началась история с куриным бульоном. Впервые я услышал о ней по телефону. Джордж позвонил мне на работу. Он говорил так громко и возбужденно, что я, наверное, мог бы слышать его голос из Голливуда и без помощи телефона. Он только что вернулся с пресс-конференции с Голдой Меир, оказавшейся проездом в Лос-Анджелесе.

"Я с ней встретился! - громыхал он. - Я встретился с бабулей! Она такая чудесная, такая замечательная! Я попросил ее дать мне рецепт куриного бульона, и она сказала: "конечно". А потом, ты даже не представляешь, что было потом! В аэропорту, садясь в самолет, она позвала какого-то деятеля из охраны и сказала ему: "Передайте г-ну Патнаму, что я не забыла, и он скоро получит мой рецепт". Представляешь? Какова бабуля, а? Просто чудо, а не бабуля, единственный мужик в израильском кабинете, хоть и не в брюках, а сам знаешь - в чем... Сегодня в моей вечерней передаче я объявлю во всеуслышание, что каждый, кто пришлет мне конверт со своим адресом, получит доподлинный рецепт настоящего домашнего куриного бульона от премьер-министра Израиля, этой маленькой храброй страны, возглавляемой такой замечательной отважной бабулей!"

Я, честно говоря, не поддержал энтузиазм Джорджа так, как он на это рассчитывал. Во-первых, потому что я не такой заядлый любитель куриного бульона, а во-вторых, никто не мог поколебать мою уверенность в том, что самый лучший бульон на свете готовила моя мама.

Дважды тем вечером, как и было обещано, а потом дважды во все последующие вечера Джордж выходил в эфир с хвалами в адрес Израиля и Голды и обещанием прислать всему свету ее знаменитый рецепт куриного бульона. В ответ он получил конверты с адресами со всего света. В первую же неделю их было 16 тыс., во вторую - 7 тыс. И число их множилось и множилось день ото дня.

Через месяц, получив уже 30 тыс. конвертов, Джордж слегка занервничал: а где же рецепт? Где конверт из Израиля с описанием этого волшебного варева, укрепляющего здоровье и увеличивающего содержание холестерина в крови почти до критической отметки?

В начале пятой недели Джордж позвонил мне опять: "Я сегодня получил два письма от людей, которые хотят знать, куда подевались их конверты с рецептом. Они потратили деньги на марки и имеют право требовать их назад. Я звонил в израильское консульство, но они начали объяснять мне, что Израиль в состоянии войны, и что их премьер-министру есть о чем беспокоиться помимо куриного бульона..."

А потом случилось непредвиденное. В те годы мэром нашего города был некий Сэм Йорти, считавший себя экспертом в области международных отношений и стремившийся превратить Лос-Анджелес в город со своей индивидуальной внешней политикой. В развитие этой идеи он послал в Иерусалим свой собственный, крайне простой план установления прочного и продолжительного мира на Ближнем Востоке. Когда никакой реакции от Иерусалима не последовало, он попытался связаться по телефону с министром иностранных дел Израиля или еще с кем-то на этом уровне. В ответ он получил лишь ехидные смешки от всяких мелких сошек. Конечно, они могли быть повежливее, но тактом и хорошими манерами израильтяне никогда особо не отличались, правда?

Итак, где-то в середине шестой недели с начала "Бульонного Дела" (вы заметили, что теперь оно совершенно заслуженно пишется с заглавных букв) его честь мэр Сэм Йорти нанес визит нашему другу Джорджу Патнаму. Мне неизвестна истинная причина его визита, но очень скоро мэр перешел на волнующую его тему и начал рассказывать Джорджу об испорченных, невнимательных, глупых израильтянах, не признающих его такой простой план мирного урегулирования, да к тому же еще и издевающихся над человеком, который является мэром города, чье население превосходит все население Израиля вместе со всеми визитерами в пик туристского сезона.

"Вы думаете, с вами плохо обошлись? - воскликнул Джордж. - Позвольте мне рассказать вам о курином бульоне. Их премьер-министр пообещала мне свой рецепт - и что же? От нее ни ответа, ни привета, а 30 тыс. человек закидали меня письмами с просьбой прислать им ее рецепт. Когда же я звоню насчет этого израильтянам, они смеются, как будто я им анекдоты рассказываю..." Так они сидели друг перед другом и спорили, кого из них больше унизили и оскорбили, и когда через пару часов мэр отбыл, Джордж уже не смог сдерживать свой гнев.

Чтобы выпустить пары, он позвонил мне и обрушил на меня все свое негодование: "Что такое происходит с этими израильтянами? Неужели они не знают, кто их истинные друзья? Неужели им все равно, от кого они отворачиваются? У меня больше 30 тыс. конвертов от людей, которые доверяли мне, а я не знаю, что им сказать, и некоторые из них наверняка уже думают, что Джордж Патнам занялся мошенничеством, чтобы выманить их кровные почтовые марки. Это невыносимо, я этого не потерплю, и ты должен что-то предпринять, иначе..." Дальше последовал удар под дых. "Я даю тебе 48 часов на то, чтобы заполучить рецепт. Если у тебя не выйдет, я во всеуслышание объявлю своим слушателям, что приношу им свои извинения, что израильтяне мне лгали и им нельзя доверять, что вместо рецепта от Голды Меир я высылаю им рецепт от местного французского шеф-повара". Джордж все больше распалялся: "Арабы обхаживают меня годами, обещают бесплатные поездки по их странам, кучу подарков, только чтоб я перестал выступать на своих передачах в поддержку Израиля. А я всегда их посылал... окунуться с головой в их Красном море! Но теперь я вижу, как израильтяне обращаются со своими друзьями, и у меня есть повод пересмотреть предложения арабов. Нет, я лучше вообще забуду о Ближнем Востоке навсегда, и слово "Израиль" никогда больше не сорвется с моего языка!"

Прежде чем мне удалось вставить хоть один звук, раздался щелчок - трубку повесили. Мои настойчивые попытки соединиться с ним ни к чему не привели. Ну что сказать? По правде говоря, Джордж был прав. Ну что стоило израильтянам дать ему этот несчастный рецепт, просто они не смогли отнестись к его просьбе с должным вниманием, а в результате Израиль вот-вот потеряет верного и очень нужного ему друга.

Я позвонил Зеву и все ему рассказал. Мы оба сели на телефоны. Мы звонили в Израильское консульство в Лос-Анджелесе, в посольство в Вашингтоне, в Генеральное консульство в Нью-Йорке. Я позвонил в Израиль своему брату. Я звонил всем, кто хоть как-то был связан с Израилем и еврейскими делами. Реакция израильтян в большинстве случаев ничем не отличалась от описанной мне Джорджем - смешки, издевки, а иногда я слышал даже гнев: "у нас нет времени отвечать на такую чепуху!" Американские евреи воспринимали наши мольбы о помощи более сочувственно, но и они давали нам понять, что не стоит делать так много шума из ничего.

По прошествии первого из двух отведенных нам дней, когда Зев и я совсем разнервничались, раздался звонок из израильского консульства в Лос-Анджелесе. Милый девичий голосок невинно спросил: "Вы запрашивали рецепт куриного бульона от нашего премьер-министра? Мы его получили. Вы хотите, чтоб вам его переслали?"

Я немедленно перезвонил Джорджу: "Хорошие новости. Через час у меня будет рецепт, и я закину его тебе прямо на телестанцию по дороге домой. Выкинь к черту рецепт от французского повара, у нас теперь есть подлинник!"

Через час, как и было обещано, принесли конверт из консульства. Но когда я взглянул на его содержимое, мне стало нехорошо, и я понял, что беды наши еще не кончились.

На самом обыкновенном листке бумаги было напечатано: "Вот рецепт куриного бульона нашего премьер-министра: возьмите курицу..." Далее сообщалось, сколько к этой курице полагалось воды, и сколько ее в этой воде полагалось варить, и все такое прочее.

На листочке был еще один абзац: "Если вы хотите к бульону фрикадельки из мацы, возьмите и т.д."

Меня поташнивало. Ну как доказать, что этот рецепт от премьер-министра? Напечатан-то он не на правительственном бланке, а на обычном листке бумаги. Ни слова приветствия, ни подписи Голды Меир, никакого автографа - просто слова, напечатанные на анонимной пишущей машинке. К тому же Голда Меир, получившая образование в Израиле, вряд ли могла бы допустить в таком коротком послании столько орфографических и стилистических неточностей. В таком виде отдать рецепт Джорджу было бы просто самоубийством.

А потом меня осенило. Я лихорадочно стал рыться в папках с бумагами, где, как я помнил, был ответ на бланке израильского посольства на какое-то мое послание по поводу советских евреев. Найдя драгоценную бумагу, я отрезал заглавную часть бланка и подпись с печатью и вклеил их в листок с рецептом. Пропустив свой шедевр через ксерокс, чтобы не было видно следов моих "умелых рук", я получил солидный документ. Вот он, вожделенный рецепт на солидном израильском бланке, удостоверенный подписью уполномоченного лица и печатью!

В тот вечер на телепрограмме Джорджа главной темой был рецепт куриного бульона. Камера показывала этот драгоценный документ и так, и этак, замедляя ход на внушительной печати и солидной подписи. Джордж распалялся в похвалах и благодарностях Голде Меир, которая, несмотря на всю свою занятость, все же нашла время прислать ему свой замечательный рецепт, и им теперь смогут воспользоваться более чем 30 тыс. слушателей, жаждущих попробовать вкусный куриный бульон по-израильски.

Мне неизвестно, было ли в последующие за передачей недели продано больше кур, чем раньше, но есть все основания полагать, что куриный бизнес в этот период резко пошел вверх. Для меня гораздо важнее то, что мы с Джорджем остались друзьями. Только двадцать лет спустя я нашел в себе силы признаться ему в том, как я подделал этот злосчастный рецепт. Джордж совсем не рассердился, наоборот, он долго смеялся.

Вот и вся история о "Бульонном Деле", упомянутом Голдой Меир на стр. 393 ее мемуаров. Иногда я все-таки задаюсь вопросом: а что, если тот рецепт был действительно подлинным и продиктованным самой Голдой Меир? Как знать...

Список выпусков Содержание выпуска

[an error occurred while processing this directive]