[an error occurred while processing this directive]

Список выпусков Содержание выпуска

ОН БЫЛ ГЛАВОЙ КОМИНТЕРНА...

ВИЛЕН ЛЮЛЕЧНИК (Нью-Йорк)

Сегодня об этом человеке мало кто знает. Старшее поколение может лишь вспомнить его фамилию. И не более того. Для молодых людей он вообще личность неизвестная. А между тем речь идет о самом близком соратнике Ленина, который, по существовавшей тогда табели о рангах, наряду с Ильичем, именовался "вождем мирового пролетариата", так как возглавлял Коммунистический Интернационал. По его предложению и благодаря ему Сталин в свое время стал Генеральным секретарем ЦК ВКП(б). И в то же время Сталин ненавидел его, пожалуй, больше, чем самого Троцкого. Он не только уничтожил этого человека, но и постарался сделать так, чтобы о нем не осталось следа в истории страны и партии. Речь идет о Григории Евсеевиче Зиновьеве, подлинная фамилия которого по одним данным Радомысльский, по другим - Апфельбаум. Ранее мною был подготовлен и опубликован краткий исторический очерк об этом политическом деятеле. Но в ходе своих изысканий я столкнулся с массой новых интереснейших документов, что заставило меня вновь взяться за перо и написать новый , более полный и объективный очерк о его жизненном пути.

Родился он в 1883 году в городе Елисаветграде Херсонской губернии в семье мелкого еврейского предпринимателя. Попытки найти хотя бы какие-нибудь следы его родственников и близких успехом не увенчались. Все документы о Радомысльских - Апфельбаумах были изъяты из архивов области в годы Большого террора, значительная их часть была уничтожена в годы второй мировой войны. Рой Медведев, известный российский историк и политолог, пытался по крохам восстановить биографию Зиновьева, но и ему в полной мере это сделать не удалось. Мало восполнил этот пробел в своих воспоминаниях о Зиновьеве Якубович, и Г.Соломон, написавший книгу "Среди красных вождей". Но зато много ранее неизвестных фактов привел в своей работе "Портрет без ретуши" А.Ваксберг в сборнике "Инквизитор. Сталинский прокурор Вышинский".(М.1992 г.). Есть еще ряд источников, с помощью которых удалось воссоздать облик этого политического деятеля.

Прежде всего следует отметить, что по тем временам Зиновьев получил довольно хорошее образование, хотя и домашнее. Семье это было по средствам. Но уже в конце 90-х годов прошлого столетия он начинает работать в социал-демократических кружках. В 1902 году вынужден был в силу этого эмигрировать в Швейцарию, где некоторое время учился в Бернском университете. Там 20-летний Зиновьев впервые познакомился с Лениным. И хотя он был на 13 лет моложе будущего вождя, но тем не менее они сразу нашли общий язык, и Григорий, как его называл Ленин, твердо встал на почву ленинизма.

С того времени и до самой смерти Ильича их связывала личная дружба. Пожалуй, он был единственным человеком, который называл Ленина просто Володей, а тот его - Григорием. Они же друг к другу обращались на "ты", что в ленинском окружении было довольно редким явлением. В Россию Зиновьев возвращается после начала первой русской революции. Уже тогда он пользовался в Петербурге довольно большим авторитетом, о чем свидетельствует его избрание членом партийного комитета. От Петербургской же организации он был направлен делегатом на Y (Лондонский) съезд партии, где, по предложению Ленина, стал членом ЦК. Вернувшись в Россию, Зиновьев весной 1908 года был арестован, а затем вновь эмигрировал и оставался за границей до 1917 года. Там он участвовал во всех начинаниях Ленина, входил в состав редакций большевистских газет "Пролетарий" и "Социал-демократ". Проявил себя неплохим агитатором и талантливым полемистом.

Ленин считал его одним из виднейших теоретиков партии. Именно этим и объясняется их творческое содружество. Вместе с Лениным Зиновьев подготовил сборник статей "Против течения", на обложке которого стояли имена двух авторов - Ленин и Зиновьев. Тот факт, что имя Зиновьев стояло рядом с именем Ленина выдвинуло его в первые ряды партии. Кроме того, он был единственным человеком, который опубликовал теоретические работы, подготовленные совместно с вождем партии. Правда, впоследствии они были приписаны только Ильичу. Но это потом, после смерти Ильича и убийства Зиновьева. А пока его имя соседствовало с именем Ульянова. Происхождение псевдонима "Зиновьев" достоверно определить не представляется возможным. Поговаривали, что он происходит от имени "Зина", любимой женщины будущего вождя Коминтерна. Эрудиция молодого партийного деятеля, знание им нескольких иностранных языков, сотрудничество с вождем партии дали основание Ленину настоять на том, чтобы этот человек был назначен руководителем партийной школы в Лонжюмо. Выбор Ленина пал на Зиновьева еще и потому, что только он, по мнению Ильича, мог противостоять такому видному теоретику, выдающемуся человеку, равного которому по образованию и таланту трудно было подыскать в партии - Богданову А.А., который возглавлял другую партийную школу на Капри, основанную группой большевиков, разошедшихся с Лениным по разным вопросам, отчасти политическим, но еще больше по философским. Естественно, немаловажную роль сыграл фактор поддержки Зиновьевым Ленина во всех его начинаниях и интригах. Меньшевики ненавидели Зиновьева, относились к нему "как к цепному псу", которого Ленин натравливал на меньшевиков. (Р.Медведев. О Сталине и сталинизме. М. 1990 г., с.112).

В эмиграции Зиновьев установил много связей с представителями европейской социал-демократии; вместе с Лениным он участвовал в Циммервальдской конференции, оба ни вошли в состав бюро Циммервальдской левой. После февральской революции 1917 года Зиновьев вместе с Лениным возвращается в Россию и сразу входит в состав ЦК большевистской партии. После июльских событий 17-го года, вместе с Лениным скрывался в знаменитом шалаше в Разливе. В этом же году единственный раз высказал свое мнение, которое отличалось от мнения Ильича. Речь идет о вооруженном восстании. Свои возражения против того восстания он опубликовал за несколько дней до его начала в газете "Новая жизнь". Гнев Ленина по этому поводу трудно описать. Он даже назвал Зиновьева и Каменева "изменниками и штрейкбрехерами революции". Но в последующие недели они признали свои ошибки и из партии не были исключены. Этот эпизод им впоследствии припомнил Сталин, когда начал борьбу с зиновьевской оппозицией.

В конце 1917 года, после Октябрьского переворота, Зиновьев избирается председателем Петроградского Совета, а затем возглавил и Союз коммун Северной области. Принимал самое активное участие в красном терроре. Против жестокости Зиновьева иногда даже выступал председатель Петроградской Чека М.С.Урицкий. Но после убийства последнего и покушения на Ленина ни в одном городе Советской России красный террор не был более массовым, чем в Петрограде. Зиновьев одним из первых применил террор и уничтожение людей только из-за принадлежности к господствующим ранее классам. Репрессии в Петрограде были значительно масштабнее мер, применяемых в то время Дзержинским в Москве. Но зато оборону Петрограда от наступавших войск Юденича он организовать не сумел. Для этого пришлось срочно командировать туда Троцкого. Это послужило одной из причин конфликта между двумя деятелями революции, который сделал их личными врагами.

Ленин, впрочем, и не ожидал от Зиновьева военных подвигов. Для этого у него был Троцкий. Своего ближайшего друга он предполагал использовать на ином поприще. При создании III Интернационала Зиновьев по рекомендации Ленина был избран председателем Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала. (ИККИ). При этом он одновременно оставался председателем Петроградского Совета (с 1924 г. - Ленсовета) и губисполкома, членом Политбюро ЦК ВКП(б). Зиновьев был докладчиком на всех первых конгрессах Коминтерна и съездах РКП(б). Отрицать его заслуги перед советской властью, как это сделал Сталин, было бы бессмысленным.

Но вместе с тем, люди, знавшие Зиновьева, отмечали не только его большую активность, но и отсутствие выдержки, неразборчивость в средствах, склонность к демагогии, а также исключительное честолюбие, тщеславие и барство. Здесь мы обратимся, после Роя Медведева, к Г.Соломону, который в 20-х годах был торговым представителем России в Эстонии и неоднократно встречался как с самим Зиновьевым, так и с его представителями. Он вспоминает, как однажды к нему прибыл личный представитель вождя Коминтерна некто Сливкин, который имел поручение для приобретения по специальному списку товаров, якобы необходимых Коминтерну. На эти цели по приказу Зиновьева Соломон должен был выделить 200 тысяч марок. Товары Сливкиным были закуплены, и он потребовал два вагона для их срочной отправки. Чисто случайно Г.Соломон спросил у своего коллеги, ведавшего отправкой этих вагонов, что это за срочный груз, который должен быть отправлен вне всякой очереди, ранее столь необходимых в то время России народнохозяйственных грузов.

Последовал следующий ответ: "Все эти предметы для стола и тела "товарища" Зиновьева... У Зиновьева, у этого паршивого Гришки, царскому повару (Зиновьев, по слухам, принял к себе на службу царского повара) не хватает разных деликатесов, трюфелей и черт знает чего еще, для стола его барина... Ананасы, мандарины, бананы, разные фрукты в сахаре, сардины... А там народ голодает... А мы должны ублажать толстое брюхо ожиревшего на советских хлебах Зиновьева... А потом еще драгоценное белье для Лилиной (жена Зиновьева. В.Л). и всяких других "содкомок" (содержанки комиссаров. - В.Л.) духи, мыла, всякие инструменты для маникюра, кружева и черт его знает что... Народные деньги, куда они идут!... Гришка Зиновьев их лопает да на своих девок тратит..." (Г.Соломон. Среди красных вождей. Современник. 1995 г., с. 310). С такими "поручениями" Коминтерна Сливкин приезжал не раз. Однажды в советское торгпредство пожаловал и сам глава Коминтерна.

Тот же Соломон отметил, что помнил Зиновьева еще до большевистского переворота. Он с ним встречался в редакции "Правды". Это был худощавый, юркий парень с совершенно скромными манерами. Теперь же перед ним сидел растолстевший малый с жирным, противным лицом и громадным брюхом. Держал он себя важно и нагло. "Этот ожиревший на выжатых из голодного населения деньгах каналья едва говорил, впрочем, он не говорил, а вещал..." На обратном пути из Берлина он вновь остановился в торгпредстве. И опять вез с собой какое-то количество "ответственного" груза для "надобностей Коминтерна" - более 75 громадных ящиков с таким же набором товаров, о котором говорилось выше. (Там же, с.312).

Вот так жили большевистские вожди, о скромности которых были написаны целые тома, в то время, когда народ российский вымирал с голода. И Зиновьев был отнюдь не исключением. Об участии руководителя Коминтерна в оппозиционной борьбе я писать не буду. Об этом известно достаточно полно. Во всяком случае он явно недооценил Сталина и в этой борьбе проиграл. В июле 1926 года Зиновьев был выведен из состава Политбюро. К 1934 году "вождь мирового пролетариата" был лишь членом правления Центросоюза, то есть обыкновенным кооператором. Все бы ничего. Но Сталин на полпути никогда не останавливался. Едва отгремели роковые выстрелы в Смольном и гибель Кирова ударила по туго натянутым нервам страны, в квартире Зиновьева раздался звонок. Далее обратимся к исследованию А.Ваксберга "Портрет без ретуши" (Сб. Инквизитор. Сталинский прокурор Вышинский).

Григорий Евсеевич открыл дверь. На пороге стоял ответственный сотрудник НКВД Молчанов с охраной. Он предъявил бывшему главе Коминтерна ордер на арест. Прежде чем дать себя увести, Зиновьев решил написать записку И.Сталину. "Товарищу Сталину. Сейчас (16 декабря в 7 1/2 веч. тов. Молчанов с группой чекистов явился ко мне на квартиру и произвел у меня обыск. Я говорю Вам товарищ Сталин, честно: с того момента, как распоряжением ЦК я вернулся из Кустаная, я не сделал ни одного шага, не сказал ни одного слова, которые я должен был бы скрывать от партии, от ЦК, от Вас лично. Я думал только об одном: как заслужить доверие ЦК и Ваше лично, как добиться того, чтобы Вы включили меня в работу... Ни в чем, ни в чем, ни в чем я не виноват перед партией, перед ЦК и перед Вами лично. Клянусь вам всем, что только может быть свято для большевиков, клянусь Вам памятью Ленина. Я не могу себе представить , что могло вызвать подозрение против меня. Умоляю Вас поверить этому честному слову. Потрясен до глубины души. Г.Зиновьев". Подлинник этого документа хранился в бывшем архиве ЦК КПСС. (Цит. по указ. ист., с.140-141).

15 января 1935 года в Ленинграде состоялся судебный процесс. Выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР рассматривала дело "московского центра" в закрытом судебном заседании. Председательствовал В.В.Ульрих. И хотя на суде фактически ничего не было доказано, все обвиняемые признались виновными в попытках организовать "контрреволюционный блок с различными антисоветскими группами в целях развернутой борьбы против Советской власти". Суд приговорил "главного организатора и наиболее активного руководителя подпольной контрреволюционной группы" Зиновьева к десяти годам лишения свободы, "менее активного" члена "московского центра" Каменева - к пяти годам. Немалые сроки получили и их содельцы. (См. указ. ист., с. 149).

Но Сталин и на этом не остановился. Вскоре Зиновьева и Каменева стали упоминать в печати как "шпионов и белогвардейцев". И это было не случайно. В июне 1936 года нарком внутренних дел Г.Г.Ягода и Прокурор СССР А.Я.Вышинский направили Сталину письмо, в котором ставили вопрос о проведении нового судебного процесса над Зиновьевым и Каменевым. На предыдущем процессе по делу "московского центра" они якобы скрыли свою подлинную роль в организации террора против руководителей ВКП(б). Сталину, однако, замысел процесса показался недостаточно масштабным. И он дал указание привлечь к этому делу не только "зиновьевцев", но и "троцкистов". Так в кабинете генсека возник сценарий нового грандиозного процесса по делу "объединенного троцкистско-зиновьевского центра". (Цит. по указ. ист., с.150). Были доставлены в Москву 16 человек. А.Ваксберг отмечает, что аресты всех этих лиц производились при отсутствии каких-либо фактических данных об их преступной деятельности.

Некоторые арестованные оказывали следствию сопротивление, отказывались давать показания, объявляли голодовку. К их числу, кстати, не относился сам Зиновьев. Видимо, сказалось уже подорванное здоровье бывшего руководителя ИККИ. Его воля оказалась полностью парализованной. Об этом свидетельствует еще одно письмо Сталину, написанное в тюремной камере. Его нельзя спокойно читать безотносительно к тому, как мы относимся к личности Зиновьева.

"... В моей душе горит одно желание: доказать Вам, что я больше не враг. Нет того требования, которого я не исполнил бы, чтобы доказать это... Я дохожу до того, что подолгу пристально гляжу на Ваш и других членов Политбюро портреты в газетах с мыслью: родные, загляните же в мою душу, неужели Вы не видите, что я не враг Ваш больше, что я Ваш душой и телом, я понял, что я готов сделать все, чтобы заслужить прощение, снисхождение..." (там же, с.152). Существует версия, что Зиновьев и Каменев в ходе следствия получили от Сталина обещание в случае признательных показаний сохранить им жизнь. Возможно, что именно об этом свидетельствует фраза: "Нет того требования, которого я не исполнил бы, чтобы доказать это...". Но прямых документальных подтверждений мы все-таки не имеем. Поэтому историческим фактом, как резонно замечал А.Ваксберг, эту версию считать нельзя.

Установлено другое. Л.М.Кагановичу, замещавшему Сталина на время его отпуска, неоднократно представлялись на согласование составленные до окончательного судебного заседания председателем Военной коллегии В.В.Ульрихом различные варианты проектов приговора по делу. После рассмотрения Л.М.Кагановичем последнего варианта приговора в него были вновь внесены поправки. (там же, с.160). Главной фигурой на процессе вновь был Григорий Евсеевич Зиновьев.

Итак, в 1936 году "дело" Зиновьева-Каменева было вновь возобновлено. 19 августа 1936 года в Октябрьском зале Дома Союзов начался первый чудовищный спектакль - так называемый "открытый судебный процесс" над лидерами оппозиции. На скамье подсудимых были Зиновьев, Каменев, Евдокимов, Смирнов и ряд других оппозиционеров. Всего 16 человек. Теперь уже сценарий был отработан до деталей. Зиновьев "признался" в убийстве Кирова, в "организации" покушений на Сталина, Молотова, Кагановича, Чубаря, Косиора, Эйхе, в своей "приверженности" фашизму и т.п. После вечернего заседания 23 августа суд удалился на совещание. Оглашение приговора ожидалось к полудню следующего дня. Однако еще глубокой ночью подсудимые были доставлены в Октябрьский зал Дома Союзов. В 2 часа 30 минут ночи Ульрих огласил приговор. Все подсудимые признавались виновными в совершении террористических актов, в деятельности, направленной к подготовке или совершению контрреволюционных преступлений. Все приговаривались к высшей мере так называемой социальной защиты - к расстрелу с конфискацией лично им принадлежащего имущества.

По закону осужденные к смертной казни имели право в течение 72 часов обратиться в Президиум ЦИК СССР с ходатайством о помиловании. Не воспользовался такой возможностью лишь Иван Никитич Смирнов, который вел себя на следствии весьма мужественно. Президиум ЦИК проявил исключительную оперативность, и немногим более суток спустя после оглашения приговора появилось официальное сообщение о приведении приговора в исполнение. До последнего момента Зиновьев просил свидания со Сталиным. Молил о пощаде. Каменев не просил ни о чем и принял смерть молча. Смирнов держался спокойно и твердо. Рассказывают, что перед казнью он произнес: "Мы заслуживаем это за наше недостойное поведение на суде". (Там же, с.161).

По одной версии Зиновьева люди Ягоды несли на расстрел на носилках. По другой он шел сам, вернее его вели под руки. Сталину рассказывали, что этот богоборец, интернационалист и национальный маргинал, когда его вели на расстрел, вдруг начал читать "Шма Исраэль!" Этот рассказ вызвал безудержный смех у тогда уже "великого вождя" всех времен и народов. Вот такая история у самого близкого соратника Ильича, одного из создателей тоталитарной системы, которой он служил верой и правдой и которая его же поглотила.

Список выпусков Содержание выпуска

[an error occurred while processing this directive]