[an error occurred while processing this directive]

Список выпусков Содержание выпуска

ИЗ НЕПРИЧЕСАННОГО - 3

В.КЛАМАНТИС (Буртонсвил, Мэриленд)

В сфере науки и техники нет предела творческим возможностям, видимо. В искусстве творчество, похоже, исчерпало себя вконец и выродилось в производство абсурда, который все густеет. Вспомним так называемый французский "новый роман". Он очень убедительно ознаменовал собой бесплодие жанра. Западные авторы раньше других обнаружили - примерно к середине нашего века,- что им нечего сказать. Открыто признаться в этом, естественно, никому не хотелось, но их продукция говорила сама за себя. Советским писателям казенного направления тоже нечего было сказать, но они стимулировались отличными гонорарами и дачами среди сосен, поэтому усердно развивали соцреализм, т.е. делали внелитературное дело, служа паскудному режиму. Литературный генерал А.Фадеев, распыливший на административной работе свой небольшой талант, после смерти вождя народов оказался слугой без хозяина и в растерянности, прежде чем застрелиться, написал не очень грамотное письмо.

Сегодня в России исчезла казенная идеология, а стало быть, нет там и казенного искусства. Сегодня там торжествует девиз: делай что хочешь. Наступили, казалось бы, идеальные условия для творчества - и "что имеем"? У нынешней российской словесности, как и у всего остального, по некоторым признакам относящегося к сфере искусства, одно на уме: как привести читателя (зрителя, слушателя) в состояние остолбенения.

В самом начале ХХ века француз А.Жид выпустил своего "Имморалиста". Это был ранний сигнал о том, что "буржуазный" роман вместе, разумеется, с "буржуазным" обществом переживает жестокий кризис. Герой произведения - мерзавец. Казалось бы, ну и что? Мопассановский Дюруа из "Милого друга" тоже негодяй, но энергичный и целеустремленный: он выбивается в люди, делает карьеру, ничем не гнушаясь. У А.Жида главный персонаж - декадент, тонкокожий эстет, эгоист и извращенец, кокетливо дающий понять, что он еще и одомит. Его чахоточная жена исходит кровью, а он, подлец, покоится в объятьях проститутки.

А.Жиду было о чем писать.

Чего не скажешь о его соотечественнике, авторе "орешка без ничего", романа "Дороги Фландрии". Целые страницы, наполненные бредом, идут без единого знака препинания. К.Симон сделал бы доброе дело, если б точки с запятыми оставил, а слова выбросил. Был бы понятнее умысел автора, и читалась бы вещь легче.

Через некоторое время после подобных писаний раздался на Западе вопль: "Роман умирает!" Советская литературная общественность откликнулась на это и, с согласия Комитета Госбезопасности, без которого, как известно, не обходилось ни одно внешнее сношение, послала за кордон А.Твардовского спасать погибающий роман. Общие усилия увенчались успехом. Глядя на то, что было потом наворочено, невольно думаешь: ему, роману, лучше было бы тогда испустить дух.

* * *

В парижском воспоминании "Казнь Тропмана" И.Тургенев рассказывает об убийце восьми человек (из них пятеро - малолетние дети!) и называет его - "нам подобное существо". Так ли? Филантропы могут источать жалостливые слова и проливать горючие слезы, но вот непреложный факт: душегубы не принадлежат роду человеческому, они уже отпали от него, это нечисть, подлежащая выполке.

В цивилизованном обществе неуместна смертная казнь - кто спорит? Но только при одном условии: если живущие в нем выродки перестанут убивать, резать, взрывать, насиловать или грабить, оставляя после себя трупы. Если суровая кара - не препятствие для злодеев, как может остановить их мягкое "правосудие"?

Содержать уголовный сброд за счет общества - нелепее трудно придумать. В Америке содержание преступника (а вернее - уход за ним) обходится в 50000 долларов в год - многие из тяжко работающих получают столько же? Американский потрошитель, попав за решетку, смотрит цветные телепередачи, играет в мяч, а при желании может, например, изучать провансальскую лирику. Переполненные тюрьмы вызывают гнев человеколюбивой общественности, и тогда их обитателей попросту выпускают на волю.

А следовало бы вывозить недочеловеков, если с ними так безумно жалко расставаться, куда-нибудь на необитаемые атоллы. Следовало бы во всех криминогенных очагах вывесить предупреждения: те, кто не желает подчиняться правилам нормального общества, будут отправлены, туда, где суши мало, а кругом вода.

* * *

Всякий человеческий коллектив расслаивается - не обязательно по экономическим причинам (обогащение одних, обнищание других), а прежде всего по чисто личностным (авторитет и сильная воля у одних, готовность подчиниться и даже претерпеть у других). При любом скоплении людей, в любой группе, пусть и малочисленной, неизбежно и стихийно возникает лидер. А вокруг него появляются приспешники, советчики, "лутчие люди", рада, двор, правительство. Даже среди троицы, собравшейся выпить, выделяется главный - это тот, кто, взяв бутылку, разливает.

Первобытному тирану не было нужды провозглашать: "Это мое!" (пример из Руссо), что послужило якобы началом разделения общества на эксплуататоров и зкcплуатируемых. Почувствовав в себе достаточную физическую силу, он мог спокойно вводить новшества, объявляя: "Я так хочу!" И делать при этом добрые дела, например, наказывать лодырей, постоянно отлынивавших от коллективных походов на мамонта, или выдавать порции охры пригожим троглодиткам.

Всегда было, есть и будет до конца биологическое неравенство особей, потому что оно первично - исконное. Неравенство имущественное - это "надстройка".

* * *

Один почтенный московский критик не так давно сказал, что Запад ждет и всегда ждал от России "чего-то нового в духовном плане".

Так вот сидит и ждет? Может быть, еще и рот разинув? Западу достаточно своих забот, тревог и ожиданий. Основной массе - будь то на Западе, Востоке и где-либо еще - в высшей степени наплевать на что-либо новое (как, впрочем, и на старое) в области духа. Но Запад действительно удивлялся русским вывертам, "славянской загадочности". Западная (и японская) интеллигенция, т.е. слой, кажется, еще более тонкий, чем в России, действительно прислушивалась, например, ко Льву Толстому, видя в нем учителя жизни, так ведь и он "выкинул номер" осенью 10-го года. Случившаяся в 17-м году революция чем-либо неслыханным или невиданным Запад не поразила (разве что одного Дж.Рида): там уже было нечто подобное со всеми прелестями: избиением собственного народа, эмиграцией, походами на церковь, варварством-вандализмом.

Последняя русская сенсация - "перестройка" с последовавшим обвалом коммунизма - по-настоящему удивительное событие. И это в стране, где утвердилась наихудшая разновидность византизма, не подлежавшая, казалось, никаким переменам. Но выдающимся взлетом "в духовном плане" это событие не сопровождалось. Скорее, наоборот.

* * *

Выражение "Взрослые люди, а чем занимаются!" как нельзя лучше подходит к тем патриотам не по разуму, кто усердствует, выискивая у соотечественников еврейские корни. Некоторые ретивые следопыты из журнала "Молодая гвардия" уподобляются ревнивому мужу из анекдота, который шарил в таких местах, где никакому любовнику, даже из кретинов, не пришло бы в голову прятаться.

Не разумнее ли признать, что каждый, кто ведет свой род от Адама с Евой, - уже еврей? И на этом успокоиться. И не рыть носом землю, добывая доказательства, что у одного еврейства на восьмушку, у другого пополам, а третий и поперек еврей. И не заниматься подсчетом, сколько было обрезанных членов в больших и малых Совнаркомах.

Лучше бы эти юдопыты забивали козла в своих двориках. И почаще вспоминали бы, что один "чудесный грузин" наломал в стране больше дров, чем все кагановичи вместе взятые.

* * *

В России недавно обсуждали недуги президента, мешающие ему руководить страной. Можно подумать, что он это успешно проделывал, находясь в добром здравии. Подписывать указ за указом - вовсе не значит твердо держать "бразды правления". Их никто и не держит, если судить по состоянию государства. Денег в казне нет или мало, люди месяцами не получают ни зарплаты, ни пенсии. А поступлений в казну нет потому, что нет дураков платить подати, когда можно не платить. Это в других странах так делать нельзя, потому что там наказывают. Управы в нынешней России ни на кого нет - спрашивается, зачем тогда существуют власти? С бандитизмом они справиться не могут, что и доказывают убедительным образом каждый день. Теперь выясняется, что и наполнение государственного кармана властям не под силу.

Как люди живут в этой богоспасаемой стране - просто загадка.

Впрочем, давно сказано, что умом Россию не понять.

Очень интересное занятие - слушать речи и реплики премьера В.Черномырина. Что и как он говорит меж своих коллег, неизвестно, на людях же и перед телеэкраном он ставит рекорды пустословия. Тут никто из правительства не может с ним сравниться.

Беды и сложности в стране накапливаются, но власти их не устраняют, а обходят или задвигают подальше. Взять, скажем, Чечню. Москва делает вид, что все идет хорошо и даже по плану. Между тем ничего хорошего нет, и не скоро оно будет. Независимость республики рано или поздно придется признать открыто и даже с обменом дипломатами. Но еще по сей день не перевелись дубинноголовые российские начальники, продолжающие тупо долдонить о "территориальной целостности" России.

Об этом императиве лучше бы думали, когда Украина обретала самостийность. Именно тогда нужно было ставить вопрос о неправомочности хрущевского подарка, сделанного явно с пьяных глаз. Сегодня Россия пытается отстоять Севастополь, а о том, что самодур-самодержец упустил целый полуостров, почему-то молчат. Если на то пошло, на Крым могут с большим основанием претендовать греки, турки или татары, нежели украинцы.

* * *

Два слова о ценностях, провозглашенных Французской революцией.

Как показывает горький исторический опыт, свобода - это такое благо, которое должно отпускаться "в одни руки" в умеренных количествах. В лошадиных дозах свобода оборачивается своеволием, становится нетерпимой и приносит социальный вред.

Равенства, как всем известно, не может быть - и не бывает - ни в природе, ни среди людей. Равенство перед законом - тоже фикция. Одинаковые права и обязанности - чистый вздор, потому что люди неодинаково вменяемы и отличаются разной степенью безответственности. Принудительное равенство, практикуемое, например, на казенных кладбищах, удручает своим однообразием.

Во Франции до явления гильотины народу преступникам из благородных сословий рубили головы топором, преступников из плебса вешали. В объяснительной записке к своему изобретению д-р Гильотен привел убедительные аргументы против такого вопиющего неравенства.

Братство уместно в монастырях, хотя и там едва ли возможно. В миру же скопление на небольшом пространстве ближних, особенно родственников, совершенно непереносимо. Соборное понимание братства как всемирного объединения людей, питающих слабость друг к другу, может вызвать только недоумение.

Гусь свинье не товарищ - если б человечество делилось только на "гусей" и "свиней!" Но в нем, увы, водятся еще и "волки".

Первый гражданский бунтарь вознегодовал, надо полагать, во время братской трапезы. Легко представить себе, как ему, бедному, стало наконец невмоготу от всего: от спертого воздуха, однообразного и пресного питания, коллективного чавканья.

* * *

Бальзак говорил, что нельзя скрыть трех состояний: влюбленности, бедности и насморка.

Русским дворянам, даже "передовым", не удавалось скрыть своего барства. Вот Герцен - демократ и революционер, а на дворового смотрел, как на предмет. Баул - вещь, чемодан - вещь, а камердинер? И он тоже. Правительство наказывает Герцена, отправляет его в ссылку, а он берет с собой слугу. То есть включает человека в список предметов, нужных как в дороге, так и по прибытии на место. По словам Ленина, Герцен развивался правильно, но перед историческим материализмом остановился. Наверно, так и есть. Не хватило его, однако, остановиться перед простейшим вопросом: а зачем Матвею-то в ссылку? Матвею-то лишние страдания за что?

В Перми Герцен решил снять дом. Хозяйка поинтересовалась, намерен ли он держать коровку. Вопрос поразил барина до глубины души: "Я пошел домой, думая с ужасом, где я и что я, что меня заподозрили в возможности держать свою "коровку".

Не просто думал, а "с ужасом" - очень примечательные слова.

* * *

Многие советские аппаратчики и партийные бонзы верхнего и среднего звена имели, если говорить животноводческими терминами, заводскую либо выставочную кондицию. Некоторые либерало-демократы имеют и теперь. Для заводской кондиции характерны хорошая упитанность особи, бодрое настроение и высокая активность сперматозоидов. Кондиция выставочная отличается упитанностью выше средней и нарядной внешностью. У сегодняшних российских дипломатов, например, упитанность вроде бы налицо, но что касается нарядной внешности - это дело, прямо скажем, спорное.

* * *

Представим себе такую сценку "на заре истории": большой костер у входа в пещеру; в ней светло и аппетитно пахнет жареным; вокруг огня группа дикого вида людей в шкурах нараспашку; кто-то расчесывает патлы челюстью некоего зверя, кто-то на стене рисует охоту на бизона. Вдруг раздается странный треск, либо что-то ослепительно вспыхивает, либо неожиданно начинает ходить ходуном земля, и тогда один из мохнатых с ужасом восклицает: "Кто это?!" Не "Что это?!", а именно "Кто это?!" Пещерный вопль и послужил, возможно началом религиозного мифа, анимистического толкования события. Богов породил не просто страх, как учили материалисты и Маркс, а непонимание или недоумение, эмоционально переживаемое.

* * *

У Ф.Степуна есть удачное выражение: "многоколейная российская разъезженность". В ней и будет еще долго буксовать и по ось погружаться отечественная "телега", даже оснащенная электроникой.

* * *

Вот хороший сюжет картины для современного коммуниста-живописца, работающего в историческом жанре: "Немецкий большевик Хоннекер в Чилийском посольстве в Москве выбирает траурные мелодии к собственным похоронам".

О том, что так оно и было, поведала прессе его жена.

* * *

Говорят, что человеку необходимо во что-нибудь верить. Как это - "во что-нибудь"? В конце концов выясняется, что речь идет о вере в высшую справедливость, стоящую над любым национальным верховным судом. Всякая религия с идеей возмездия - уже показатель того, что людское правосудие несостоятельно, что правды на земле ожидать нельзя. Совсем отчаявшиеся, как пушкинский Сальери, утверждают, что ее нет и выше.

Кроме горнего суда, люди ищут утешения - это и есть составные части веры. К Богу обращаются и в поисках ответа на загадки бытия: откуда все пошло, что было в начале и что в конце. Наука отвечает на это неудовлетворительным бормотанием, либо молчит. Тогда рождается пессимизм высшего порядка или экзистенциалистическая доктрина абсурда. По уверению А.Камю, человек жаждет гносеологической ясности, а если ее нет, он бунтует. Едва ли так. Человек жаждет не этого, а хлеба и зрелищ. Когда их мало, тогда он бунтует.

Метафизическое отчаяние изведал только Кириллов из "Бесов" Достоевского.

Экзистенциалиста, осознавшего бессилие интеллекта перед покрытыми мраком тайнами мироздания, мог бы, возможно, утешить старик-крестьянин из чеховской повести "В овраге": "...человеку положено знать не все, а только половину или четверть. Сколько ему надо знать, чтобы прожить, столько и знает".

Список выпусков Содержание выпуска

[an error occurred while processing this directive]