[an error occurred while processing this directive]

Список выпусков Содержание выпуска

ВЕК ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ: ОХОТА В СОСТАВЕ КУЛЬТУРЫ

ИСААК ГУРВИЧ (Санивэйл, Калифорния)

Есть явления, а точнее, формы человеческой жизнедеятельности, существующие века, тысячелетия, но если содержание их устойчиво, то значение и функция меняются и порой - не в малой степени. К разряду таких явлений относилась охота.

Как определенное занятие охота возникла в доисторические времена, когда человек, выделившись из мира природы, стал рассматривать природу под знаком своих насущных потребностей, прежде всего потребности в пище; так сложилась ситуация "человек против животного", где "против" означало убийство. Охотничий промысел тогда преследовал сугубо практические цели - и вместе с тем сопровождался ритуальным обрядом, призванным обеспечить успех вылазки. Таково же было назначение и наскальной живописи: животное изображалось с раной в теле - рисунок не просто предварял реальное действие, но служил его магическим предзнаменованием. Ритуал скрывал в себе неосознаваемый (лишь много позже осознанный) эстетический элемент. Пройдут тысячелетия, человечество поднимется со ступени дикости на ступень цивилизации, и постепенно охота, оставаясь занятием, приобретет признаки специализации. Если в древности каждый мужчина с детства приучался "бить зверя", то эпоха формирования цивилизованного общества, связанная с разделением труда, привела к появлению охотника-профессионала, к выделению охотничьих корпораций. Рост населения планеты повлёк за собой сокращение пространства, занятого нетронутой природой, и все-таки животное царство не перестает быть ареной действий вооруженного человека, а по мере развития профессионализма эти действия принимают нередко упорядоченный, организованный характер. С другой стороны, чем отчетливее проявляется социальная иерархия, разграничение "верхов" и "низов", тем очевиднее различия в осуществлении назначения охоты. Крестьянин шел в лес именно ради добычи, это для него был способ жизненного самообеспечения, а его господин, будь то князь или помещик, уже не ограничивал себя утилитарной целью, вообще отодвигал ее на второй план. Мясо к столу хозяина поставляли, как правило, "служилые люди", так что особо заботиться о добыче ему не приходилось; на главное место выходит внепрактическая функция охотничьего предприятия. Функция развлечения - игры, забавы; функция состязания, позволяющая демонстрировать умение, опытность, а равно физическую силу, выносливость, удаль. Выстраивался своего рода спектакль, обладавший зрелищной притягательностью. Эстетизируется, в отличие от древности, уже не подготовительный обряд (давно отмененный), а само событие, его организация, его ход.

В России обособление охоты (действия, события) начинается на этапе удельного княжения, а своей завершенности достигает в XVII-XVIII вв., когда уже вполне оформилась сословно-иерархическая структура. Следующее столетие и закрепило сложившийся порядок вещей, и внесло ощутимые изменения.

Русский дворянин, пристрастившийся к охоте, заводил обычно специализированное хозяйство. Небогатых помещиков содержание такого хозяйства не однажды ставило на грань разорения; как писал журналист конца XVIII века, "страсть расточает целые имения", и детям от отца достается "запущенное жилище" и "хорошо устроенный собачий двор". Впрочем, и для состоятельных землевладельцев бремя "страсти" было достаточно чувствительным. При всем том "псовая охота" прочно входила в расписание барских удовольствий. О ней лучше других рассказал Толстой в "Войне и мире".

Граф Ростов, по слову писателя, "держал большую охоту", и когда пришел ее черед, то в поле выехало около ста тридцати собак и двадцати конных охотников. Цифры впечатляют. Примечателен и уровень организованности: "Каждая собака знала хозяина и кличку. Каждый охотник знал свое дело, место и назначение". Главный объект намеченного "гона" - матерый волк, которого предстояло выманить из норы и "затравить"; эта операция и должна была удовлетворить охотничий азарт. Действие развертывается согласно намеченному сценарию: сначала отыскивают место обитания волчьего выводка; глава его, почуяв беду, начинает бежать, собаки - за ним; погоня сопровождается остановками и короткими схватками, позволяющими волку на время отбиться от преследователей, пока - на пределе - не завершается поимкой зверя. Ловчий при этом проявляет незаурядную сноровку: "Данило, привстав, сделал падающий шаг и всею тяжестью, как будто ложась отдыхать, повалился на волка, хватал его за уши". Волка "сострунили" - в пасть заложили палку, обвязали веревками и взвалили на лошадь, чтобы везти домой - напоказ. Тем же путем настигают лисицу, затем зайца, и на том "гон" приходит к концу. Добыча сама по себе для барина несущественна, его веселит волнующее зрелище, и надо ему одного: "полюбоваться на травлю". Эстетическое восприятие происходящего бесспорно доминирует. А исполнители "дела" гордятся своей победой, это их профессиональная гордость. Не удивительно, что "охотник-победитель" въехал в толпу охотников и там, окруженный сочувствующими любопытными, рассказывал свой подвиг - самовосхваление в таких случаях считалось нормой. "Подвиг" - явное преувеличение, но без подобных преувеличений не обходились охотничьи рассказы, ставшие в какой-то своей части слагаемыми тогдашнего фольклора. Знаменитая картина Перова, изображающая беседующих охотников, как раз поддерживает их фольклорную репутацию.

Если Толстой только упоминает, что за одну из собак были отданы "три семьи дворовых" (т.е. крепостных крестьян), а за другую - целая деревня, то Некрасов в малой поэме "Псовая охота" на социальном аспекте события специально задерживает свое внимание. У Некрасова в охотничьем представлении участвуют грозный барин и покорные помещичьи слуги; артистический наряд ("В синих венгерках на заячьих лапках",/ В остроконечных неслыханных шапках") прикрывает незавидное положение крепостных: их мучит голод ("с толокна животы подвело"), они почти разуты. Во время травли собаки кинулись в крестьянское стадо и "растерзали в минуту барашка"; пастух плачет, но барина это не трогает - он доволен "удачей любимой потехи". И однако же поэт воздает хвалу пьянящему увлечению: "Благо тому, кто предастся во власть/ Ратной забаве", "...До седин молодые порывы/ В нем сохранятся, прекрасны и живы".

Сам Некрасов, пока были силы, не сходил с охотничьей тропы: в детстве он сопровождал отца-помещика ("Мы жили с ним в лесу да в чистом поле,/ Травя волков, стреляя глухарей"), а позже, покинув родительский дом, перейдя на положение писателя, изыскивал возможность поохотиться в одиночку. Поэтической натуре охота дарила радость общения с природой - общения, подобного духовному очищению: "Какой восторг! За перелетной птицей/ Гонюсь с ружьем, а вольный ветер нив/ Сметает сор, навеянный столицей,/ С души моей". Это уже состояние, характерное для дворянина-интеллигента, делящего время своей жизненной активности между городом и деревней.

Владелец (обитатель) деревенской усадьбы не знал проблемы вхождения в мир природы - природа окружала его со всех сторон. Его поведению зачастую свойственно было стихийное, природное начало, культурой почти или вовсе не облагороженное. Охота словно бы доносила до него "зов предков", будила в нем чувство родства с тем, за кем устремлялась погоня, - человек и зверь, как в глубокой древности, состязались на равных. У Толстого есть примечательная подробность. На охоту, любопытства ради, отправилась Наташа Ростова, младшая дочь графа, еще почти девочка; в час "гона" она неслась на лошади рядом со взрослыми, и когда скачка кончилась, "радостно и восторженно" завизжала, "и визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга, и все бы должны удивиться ему, ежели бы это было в другое время" - т.е. в такое, когда человек отделен от зверя. А когда они рядом, когда их объединяет общее событие, выражать свое состояние по-звериному для человека (а в охоте - новичка) кажется естественным.

Городской житель, в противовес деревенскому, не мог не воспринимать природу в ее обособленности от среды его проживания. К жителю большого города (столицы) сказанное относится прежде всего и более всего. На его мировосприятии лежала печать урбанизма, т.е. культуры, связанной с пребыванием в сфере более или менее цивилизованного быта, где индивидуальное поведение подчиняется заведенному порядку, правилам, моде. Природа дарила горожанину ощущение свободы и радость прикосновения к прекрасному, но уже чужому для него миру. Поэтому в охоте для него реализовывался нередко не столько состязательный, сколько познавательный, природоведческий интерес, хотя бы и на любительском уровне. Именно с позиций интеллигента, которому охота позволяет насладиться природой, написаны тургеневские "Записки охотника"; в них наблюдения над жизнью "леса и степи" не просто обрамляют охотничьи эпизоды, а составляют их основу. Наблюдения полны подробностей, свидетельствующих о душевном, эмоциональном богатстве наблюдателя; в нем нет азарта, буйного удальства, присущего "степняку" (деревенскому помещику), его отличает затаенное, внутреннее просветленное волнение.

После отмены крепостного права (1861 г.) изменяются отношения между "верхами" и "низами" - вчерашний крепостной, если он не уходит от барина, превращается в наемного работника. Держать команду охотников-профессионалов ради "ратной забавы" отныне под силу только крепкому хозяину, владельцу доходного имения, а число таких имений в условиях рыночной экономики заметно уменьшается. "Большая охота" идет на убыль. Профессионала все чаще заменяет охотник-любитель, обычно из категории "господ" невысокого ранга (уравнителей, приказчиков, чиновников). Любители выезжают поохотиться обычно целой компанией, для них это - разновидность времяпровождения, уже не спектакль, а, скорее, пикник, приправленный стрельбой.

Эстетизация охоты сказалась в декоративном оформлении жилища, в его интерьере. Сделалось модным использовать для украшения охотничьи трофеи: на полу расстилали отделанную под коврик звериную шкуру, к стене прибивали оленьи рога, где можно, выставляли чучела, иногда крупного размера - бывало, что в прихожей посетителя встречал стоящий на задних лапах медведь. Кроме того, на стенах для обозрения развешивали оружие. Получили распространение безделушки из перьев, лапок, хвостов. Под стать интерьеру велись разговоры, светская беседа включала в себя охотничью тему. Рассуждали о достоинствах собак, делились планами выездов, вспоминали примечательные эпизоды из своей практики. Охота и все, с ней связанное, своеобразно отражалась в повседневном обиходе. А в широком плане это - сторона культурной истории России.

Список выпусков Содержание выпуска

[an error occurred while processing this directive]