[an error occurred while processing this directive]

Список выпусков Содержание выпуска

ВСАДНИК НА БЕЛОМ КОНЕ

ВИКТОР СНИТКОВСКИЙ (Бостон)

Стихи "потрясающие". Взяты они из сборника 1937 года, где прославлялись соратники ВОЖДЯ и САМ ВОЖДЬ. Ах, какие были у ВОЖДЯ соратники:

А как звучали стихи о героях Ворошилове и Буденном! Обалдеть можно.

Кто же автор этой галиматьи? Вернемся в 1935 год. Народу дарована "сталинская" конституция, от народа требуется восхищение. Причем от всего народа, то есть "от Москвы до самых до окраин", или, другими словами, от "Правды" до районных газет. Велено - значит, сделано. И велели, значит, дуэту переводчиков с казахского языка - Кузнецову и Алтайскому - немедленно подготовить перевод восторга "об новой конституции" для самой "Правды". Раз велели, два - живо сделали, три - напечатали. И никто не вспомнил думы переводческие о том, кого же им назвать автором сих виршей. А назвали они автором известного еще до революции акына, который и в тридцатые годы по-прежнему занимался своим ремеслом - пел на казахских свадьбах и тризнах. Чем и зарабатывал себе на жизнь. Хорошо зарабатывал. Об этом можно судить по тому, что от аула к аулу скакал он на дорогом белом коне. Казахи называли его Жамбыл. Русские - Джамбул.

"Правда" была залита тогда народным восторгом, как переполненная бочка золотаря. Но "перевод" Джамбула приглянулся кому-то из начальства в Москве. И было велено: дать еще Джамбула. Велено - значит, сделано. Дали еще раз. В Алма-Ате поняли, что Джамбул - хорошая дойная корова для реляций в Москву о народном восторге и он может пригодиться "живьем". Велели найти акына. Велеть-то велели, да найти бродячего акына оказалось непросто. Чекисты горазды были только по "врагам народа". Отличился Рахим Сугуров - главный редактор областной газеты "Сталин жолы". Дело в том, что Джамбул и болевший туберкулезом Рахим Сугуров из года в год летом выезжали в степь на кумыс в одно и то же место. Вот по просьбе Сугурова и прискакал к нему домой в Алма-Ату Джамбул. Акын привязал своего белого коня к столбу около дома Сугурова и зашел к хозяину. А потом хозяин и гость отправились к высокому начальству. Еще не раз заезжал на белом коне акын к ставшему близким приятелем Рахиму Сугурову. Знаменитым стал Джамбул - прославил Казахстан. И Сугуров стал знаменит. Еще бы - нашел самого Джамбула!

Не впрок пошла слава Рахиму Сугурову - позавидовали. И настучали. 10 октября 1937 года произошел арест, а в феврале у Рахима родился сын, который "по воле партии" никогда не видел своего отца. В деле Р.Сугурова есть заявление с просьбой не отправлять его в сибирские лагеря из-за туберкулеза. Джамбул добился приема у тогдашнего первого секретаря казахстанских большевиков Мирзояна, но тот не помог. Хотя просьбу не посылать в Сибирь в некотором смысле "удовлетворили". "Пантюркиста", "националиста", "японского шпиона", "террориста" и т.д. Сугурова в Сибирь не отправили - расстреляли, сразу же после суда, 3 марта 1938 года. Стукача назвали первооткрывателем Джамбула. А вскоре расстреляли и Мирзояна, и отозванного в Москву начальника казахстанских чекистов Реденса.

Семью Сугурова выгнали из дома. Жена "врага народа" мыкалась с детьми по родственникам. Во время скитаний затерялась домбра, которую подарил акын старшей дочери Рахима Сугурова Сауле. Некоторое время Джамбул продолжал помогать семье "врага народа" материально. Вскоре, во время войны, вдова Сугурова Зауре умерла.

Интересно повел себя Джамбул. С самого начала своей неожиданной карьеры он одел на себя маску абсолютного незнания русского языка и полной неграмотности в казахском языке. Это спасло акына от репрессий и от необходимости славословить на русском языке ненавистных ему большевиков. Эта маска вполне устраивала власти, которые не опасались, что Джамбул может что-нибудь ляпнуть иностранным корреспондентам или "врагам народа". Зато его всегда можно было представить как "сермяжный" талант из казахских степей, который расцвел от советской власти. Судя по казахстанским газетам тридцатых годов, Джамбулу приходилось петь и на партийных съездах, и на других "мероприятиях". Но от этого остались только русские "переводы". Казахские очевидцы рассказывали алма-атинскому переводчику Александру Жовтису о довольно едкой насмешке Джамбула над русским первым секретарем Казахстанского ЦК ВКП(б), которую тот, естественно, не мог понять. К сожалению, казахский фольклор, которым Джамбул был буквально напоен, почти не записывали. А вот вирши Кузнецова и Алтайского "a la" Джамбул печатали беспрестанно. Среди немногочисленных записей творчества Джамбула на казахском языке нет аналогов виршей, опубликованных в русских "переводах". Можно только догадываться, что думал старый Джамбул о русском "варианте" своего творчества. А может быть, и не хотел думать об этом, а вспоминал годы, когда он скакал по жизни на белом коне.

Список выпусков Содержание выпуска

[an error occurred while processing this directive]