СОФИЯ ЧЕРНЯК (Филадельфия)

Представляю: Яков Давидзон. На Украине, где он прожил долгую жизнь, а доживать, как сам говорит, пару лет назад приехал с семьей дочери в США, его представлять было не нужно. Кто и где в огромной 52-миллионной стране не знал этого улыбающегося, приветливого человека, увешенного фотокамерами? Его знали, пожалуй, во всех городах и селах, на заводах-гигантах, фабриках, учреждениях, в институтах и школах, ученые и писатели, актеры и художники, министры и милиционеры...

На американском континенте следует представить: фотокорреспондент самой главной на Украине газеты Яков Давидзон за свою неутомимую, яркую, героическую деятельность удостоился званий Заслуженного работника культуры, Заслуженного журналиста Украины, лауреата Государственной Шевченковской премии Украины и премии Николая Островского; награжден серебряной медалью ВДНХ, четырьмя грамотами Верховного Совета Украины, орденом боевого Красного Знамени, орденом Знак почета, орденом Отечественной войны, медалью Партизана Отечественной войны Первой степени и бесконечным количеством юбилейных медалей. Думается, у всех вместе взятых украинских фотокорреспондентов нет стольких званий и наград.

Чем же заслужил их Яков Давидзон?

Мальчишке Яше, родившемуся в малоизвестном местечке Мурованные Курилцы, на Украине, в бедной семье, познавшей все горести жизни еврейского народа: бесправие, гонение батюшки царя Николая II, погромы, в которых гибли близкие люди, а отец лишился руки, рано пришлось думать о куске хлеба. Где только он ни работал, а когда в руки попали плотницкие инструменты и он почувствовал аромат свежего дерева, понял, - это его дело. Стал мебельщиком, с упоением мастерил красивую, удобную для людей мебель. Вдруг, нежданно-негаданно, жена Раиса подарила ко дню рождения мужу фотоаппарат - простой, любительский "Фотокор", и жизнь сразу ворвалась в другое русло. Случилось это 60 лет назад.

Он сам познавал премудрости фотографии. Понял, как нужно снимать, что и для чего. Через полгода в газетах появились его первые снимки, даже в московской "Экономической газете". Был уже штатным фотокорреспондентом РАТАУ, когда упали на родную землю первые фашистские бомбы, И пошел Яков добровольно на войну солдатом, не забыв дома фотоаппарат со всей своей примитивной лабораторией. Тогда и возникла мысль создать фотолетопись очевидца - запечатлеть на фотопленке зверства фашизма и героизм родного народа.

Вскоре повезло: судьба свела с необычным человеком - известным поэтом-академиком Николаем Бажаном, начавшим издавать газету "За Радянську Украiну!" для жителей оккупированных областей Украины и партизан. Он и пригласил к себе военным фотокорреспондентом Якова Давидзона.

Якову постоянно приходилось бывать на передовых, в боях, но одолевали мысли: "Газета для партизан, а я живого партизана в глаза не видал!", и он подал рапорт с просьбой направить его в партизанское соединение.

Незаметно миновало в боях время. Снимки Давидзона появлялись во многих советских и зарубежных газетах. Вдруг вызывает его редактор и говорит: "Яков Борисович, вы посылали в 1941 году рапорт с просьбой послать вас к партизанам. Что ж, хорошие мечты осуществляются. Есть решение Политбюро ЦК партии отправить вас в соединение Ковпака. Езжайте к Тимофею Строкачу - начальнику Украинского штаба партизанского движения. Он закинет вас в тыл врага".

С трудом добрался Давидзон к Строкачу. А тот начал его стращать: "Приходилось ли вам прыгать с парашютом, да еще на оккупированную фашистами землю? К тому еще еврею, которых фашисты на куски режут! А парашюты частенько не раскрываются, и летит человек камнем на землю... И нужен нам человек, могущий создавать фотодокументы партизанского движения на Украине. Дело ответственное. Многие украинцы-фотокорреспонденты отказывались... Идите, отдохните с дороги, подумайте, а завтра приходите с ответом".

Давидзон посмотрел с улыбкой на партизанского генерала и спокойно произнес: "Я уже подумал. Прошу отправить меня к партизанам".

Если бывают люди, рождающиеся в рубашках, то Яков Давидзон из них: и парашют раскрылся, и до партизанского края добрался. Только не довелось в тот раз встретиться с Сидором Ковпаком - он был в рейде. Но встретился с другим отважным партизанским вожаком - Алексеем Федоровым, вошедшим в историю как секретарь подпольного Черниговского обкома партии, потом и Волынского. Вручил он Давидзону автомат, гранату и благословил: "Иди, воюй своим фотоаппаратом!"

И началась для Давидзона двойная жизнь: вместе с партизанами пускал под откос немецкие эшелоны, подрывал мосты, уничтожал гитлеровские тыловые части, освобождал от гитлеровцев населенные пункты, и фотографировал, фотографировал...

Домом для партизан были лесные чащи с теплыми землянками. Приходилось заходить на денек-другой в села, чтобы помочь оставшимся там детям, старикам.

На снимке, названном Давидзоном "Голос Москвы" мы видим старика, слушающего радио. Сделан он после тяжелого ночного перехода партизан на Украину из белорусских лесов. Село вымерло. Накануне здесь свирепствовали фашистские каратели. Давидзон зашел с радистом Митей Васильевым в пустую хату. Следовало настроить приемник для приема сводок Совинформбюро. Вдруг на пороге появился старик. Сел, тяжко вздохнул:

- Немец, кажут, Москву вже взял... Расходились бы, хлопцы, по домам!

- Как Москву взял? Ну-ка, Митя, поймай ему Москву! Пусть послушает ее голос! - воскликнул Давидзон.

От лица старого Демида невозможно было глаз отвести, когда он услышал в наушниках знакомый всему миру голос московского диктора Юрия Левитана: "Говорит Москва!" Это было потрясение, радость, возмущение ложью гитлеровцев, выдумавших падение самого дорогого - Москвы!..

В хате густые сумерки. Как ухватить объективом этот миг? Яков вспышкой магния успел сделать единственный кадр, который хранит, как зеницу ока. А тогда решил немедленно проявить пленку. И только успел переложить ее из проявителя в закрепитель, как в избу вбежал юный партизан-связной: "Кто тут есть из партизан? В селе каратели! Приказано уходить!.."

Давидзон не растерялся: бачок с недофиксированной пленкой спрятал в вещевой мешок. На улице 30 градусов мороза - значит, фиксаж быстро замерзнет... Только через две недели представилась Якову возможность закончить обработку пленки.

Такова история снимка который после войны много раз публиковался в газетах, журналах, книгах, демонстрировался на республиканских, всесоюзных, международных выставках, получил много дипломов и премий. А недавно Давидзон узнал, что фото "Голос Москвы" появилось в газете "Комсомольская правда".

На следующем снимке мы видим партизанского командира Сидора Ковпака. После войны Ковнак долгие годы был заместителем Председателя Президиума Верховного Совета; другой партизанский вожак Алексей Федотов - министром Социального обеспечения Украины. А для Якова Давидзона они были дорогими, близкими друзьями.

В партизанских соединениях, где пришлось воевать и снимать Давидзону, не было ни одного человека, которого бы не запечатлел объектив Якова и которому бы не был подарен портрет на память. Так почему же не сфотографировать самого себя, да еще с первой воинской наградой, считавшейся в Советской Армии главной, - орденом боевого Красного Знамени!

Какие только задания ни пришлось выполнять Давидзону!.. В конце 1943 года, едва вернулся из партизанского соединения в освобожденный Киев, срочно вызывает его лично Никита Хрущев и говорит:

- Яков, нам стало известно, что гитлеровские мерзавцы осквернили в Каневе могилу и музей Тараса Шевченко. Ну-ка слетай туда, посмотри и засними вандализм этих варваров!

- Никита Сергеевич, как же туда "слетать"? Ведь там еще бои ожесточенные идут?

- А тебе, что, с немцами впервые встречаться? Поторопись, самолет уже ждет...

Когда Давидзон подошел к самолету и увидел крохотный "У-2" названный фронтовиками ласково "кукурузником" с девушкой-пилотом, он только улыбнулся: отлично понимал, что лететь туда, к могучему украинскому Днепру, на котором завещал похоронить себя великий Кобзарь, нужно не на таком самолете... Да и знал уже журналист хвастливое высказывание Гитлера: "Скорее Днепр потечет обратно, нежели русские преодолеют его - эту мощную водную преграду 700-900 м ширины, правый берег которого представляет цепь непрерывных дотов, природную непреступную крепость". Но знал фотожурналист и то, что Советское командование бросило в бой за Днепр, на участок куда он летит, войска всего I-го Украинского фронта.

Летел и тихо напевал шевченковский "Заповiт":
Як умру, то поховайте
Мене на могилi,
Серед степу широкого,
На Вкраiнi милiй.
Щоб лани широполi
I Днiпро, i кручi
Було видно, було чути,
Як реве ревучий...

Наконец долетели! Вот она знаменитая Чернеча гора с могилой священного для украинского народа Тараса Шевченко, на вершине которой - огромный монумент поэта и музей. А вокруг кипит бой. Приземлиться невозможно, но и на раздумья времени нет - вдруг немцы их обнаружат?.. Но девушка-пилот оказалась молодцом: посадила самолет на гору, у самого музея. И глазам Якова открылась такая страшная картина, что забыл он о немцах, о том, что он и девушка-пилот могут каждую минуту погибнуть. Фотоаппарат беспрерывно щелкал: разбитые скульптуры, разорванные картины поэта-художника, разорванные архивные документы. Грязь, запустение. Монумент поэта уцелел, но в нем зияла, как кровавая рана снарядная пробоина.

Посмотри, читатель, на одно из множества фотосвидетельств, сделанные фотокамерой Давидзона, и вспомни историю Дрезденской картинной галереи, спасенную советскими воинами. Фашизм есть фашизм...

В Киев юная летчица довезла журналиста благополучно, и назавтра газета "Радянська Украiна" опубликовала целую полосу фотографий - еще один обвинительный акт зверств гитлеровцев на Украине.

Как-то я спросила Якова:

- Если б тебе пришлось начать жизнь сначала, как бы ты ею распорядился?

Он не задумываясь ответил:

- Повторил бы все сначала, хотя к своему 84-летию пришел с тремя инфарктами и был трижды приговорен к расстрелу.

Я попросила:

- Вcпомни, хоть об одном.

Он рассказал:

- Я тогда работал в газете у Бажана. В День Советской Армии, 23 февраля 1942, года на наш участок фронта прибыли командующий Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Костенко и член Военного Совета бригадный комиссар Кириченко для вручения наград летчикам. Снимая это событие, я случайно узнал, что после вручения они отправляются на аэродром встречать высоких гостей: С.Тимошенко, И.Баграмяна и Н.Хрущева. Обратился с просьбой к командующему разрешить мне эту встречу отснять, но он почему-то категорически запретил. Я обратился за поддержкой к члену Военного Совета, но и он не разрешил. Подождав, пока они отправятся на аэродром, я сел в сопровождающую их "эмку" и поехал за ними. Когда самолет пошел на посадку, я приготовился к съемке, но меня сразу заметили, и командующий обратился к Кириченко:

- Что нужно сделать с тем, кто в военное время нарушает приказ командующего? А мне потом сказал.

- Передайте своему редактору, полковому комиссару Бажану, что за нарушение устава и невыполнение приказа командующего Юго-Западным фронтом приказываю старшего политрука Давидзона - расстрелять!

Мое состояние трудно было передать. Я вернулся в редакцию, все передал Бажану, сдал дежурному офицеру пистолет и пояс и пошел в свою лабораторию, к двери которой поставили часового. Конец - арестован! Но заставил себя проявить пленку, сделать несколько отпечатков, и узнав, что Бажан отправляется на прием по поводу приезда гостей, попросил его передать им эти снимки.

На другой день меня пригласили на редакционную летучку. Коллеги со мною не разговаривали, но все с сочувствием на меня смотрели. К концу летучки Бажан рассказал о случившемся со мною и неожиданно добавил: но за проявленную оперативность и за верность высокому долгу профессии журналиста командование фронтом, по просьбе Хрущева, предыдущий приказ отменило...

Верность высокому долгу журналистской профессии! В этом жизнь Якова Давидзона, ставшего постоянным учителем для молодых работников печати.

P.S. На фотофакультете института в городе Ворчестер штата Мичиган, где живет Яков Давидзон, он поделился со студентами опытом своей многолетней работы фотокорреспондента. Во время своих лекций, продемонстрировал около 100 слайдов с подробным пояснением, как технически они сделаны, где и как публиковались фото, за что в торжественной обстановке президент института вручил ему Диплом о присвоении почетного звания Доктора института.

Как видите, и в 85-летии беженцы приносят пользу Америке, нас принявшей, пригревшей, и даром, многие из них, хлеб не едят!

BBN

BBN