[an error occurred while processing this directive]

Список выпусков Содержание выпуска

Искательницы счастья

АННА ТОПОРОВСКАЯ (Балтимор)

Советские историки 30-50-х годов любили употреблять расхожую сталинскую фразу о том, что исторические параллели рискованны или даже опасны. У Сталина было рискованно и опасно все. А что касается параллелей, то, по-моему, наоборот, только в сравнении человеческих судеб, событий, стран и явлений познается истина. Итак,параллели...

Воистину судьба каждого человека - это интересная книга, полная страстей и невероятных поворотов. Загляните в старый семейный альбом, спросите у старейшин вашей семьи о тех, чьи лица вам едва знакомы или незнакомы вовсе, и вам откроется множество удивительных историй.

Первую из двух главных героинь моего рассказа звали Хая Сосланд. Местечковая еврейская девочка, воспитанная в патриархальной еврейской семье, где папа, синагогальный кантор, жил по законам Торы, дети соблюдали традиции, отпивая глотки антисемитской микстуры, которая в их любимых Смиловичах, что недалеко от Минска, не была слишком горькой и слишком соленой.

Странный мальчик из бедной семьи, рисующий на стенках и печных заслонках, одобренный местным помещиком, имел шанс стать великим художником с мировым именем. Каким и стал смиловический Хаим Сутин.

Судьба же девочки в таких Смиловичах была предрешена еще до рождения: примитивное образование, еврейское воспитание, удачное замужество с парнем с соседней улицы,непременно того же местечка, дети, пасхальные уборки, субботние застолья, свадьбы, бармицвы, похороны и снова свадьбы...

Однако, и в таких Смиловичах появлялся дух грядущих перемен начала XX века, и наивная еврейская молодежь полагала, что к лучшему. Во всяком случае, когда местечковая Хая Сосланд стала активным членом смиловической ячейки еврейской социал-демократической партии, ее семья не возрадовалась, но в душе возгордилась: девушка встала в ряды передовой еврейской молодежи. Осложнения начались потом, когда ее партии для существования понадобились деньги. Ни банков, ни банкиров в Смиловичах не было. Грабили почту. Решением актива началась операция по изъятию денег из почтовой кассы местечка, вернее местечек, ибо такие же операции провели во многих местечках Белоруссии и Украины. Хая по заданию партактива возглавила операцию, но, чтобы акция до конца носила идейный характер, она приложила к украденным на почте деньги, отложенные на ее приданое, и с гордостью передала всю сумму в центр. В местечке все знали про все и про всех и, что почту грабила Хая Сосланд, тоже узнали, узнали и что украденное передала в центр. Знали, что бесприданница, не считали, упаси Бог, воровкой и, конечно же, никто и не думал докладывать "бандиту-участковому" о бедной девочке.

А между тем шел 1915-й год. Продолжались погромы, начинался "бег". Дядя Хаи, владелец гвоздильного заводика в Смиловичах , уже паковал баулы. Маленький капитал в сочетании с еврейским происхождением - не лучший багаж в революцию, посему он собирался в Англию. Семейный совет решил, что оставлять юную активистку в местечке опасно. И ее уговорили ехать с дядей. В суматохе "искатели счастья" перепутали пароход и попали в Америку.

В Хартфорде, столице штата Коннектикут, куда приехали Сосланды, Хая встретила Ефима Гринберга. В кишиневских погромах 1906-07 гг. убили родителей Ефима. Отчаявшись дождаться счастья для евреев, но веря в победу Мировой революции, Ефим тоже покинул царскую Россию. В Америке они поженились, родили двое детей. Владевшая литературным идишем Хая, теперь уже Гринберг, стала работать в редакции нью-йоркской газеты "Форвертс", тогда самой популярной еврейской газете в Америке. Муж стал автомехаником. Купили дом... "Хеппи-енд", как принято считать в Америке, можно ставить точку, но я ставлю многоточие...

...Через 15 лет отец народов, товарищ Иосиф Виссарионович, стал сзывать бывших "сынов и дочерей" на "стройки коммунизма". В Америке подступала "Великая депрессия", и об этом знал весь мир; в СССР начиналась "Великая репрессия", но об этом не знал даже советский народ. И тогда устроенные, обросшие друзьями и знакомыми, полностью американизировавшиеся Гринберги заперли свой милый дом и отправились... в Страну Советов развивать автомобильную промышленность, строить социализм, снова искать счастье.

Были ли какие-то сугубо личные причины на это и что они надеялись увидеть в стране "победившей революции"? Ответ на этот вопрос Хая Гринберг унесла в вечность через скитания по стране, через ленинградские коммуналки, через недоедания, через все ужасы и все круги ада, которые щедро предоставила советская власть евреям, да еще репатриантам из Америки, и их детям, родившимся и учившимся в Америке. Дочь Хаи Лилиан всю жизнь помнила о том, как она, тринадцатилетняя, рыдала, стоя у знаменитой, первой в Америке хартфордской карусели, как бежала в день отъезда к красному, сказочному домику Марка Твена "прощаться со своим любимым писателем", как вошла в гостиную дома-музея Бичер-Стоу и тихо положила на музейный столик цветок, на память. Активистка-социалистка Хая надеялась найти счастье, ее дочь в свои наивные 13 уже понимала, что его теряет.

Была у Гринбергов в России сложная и пестрая жизнь. Хая работала в еврейской газете, до тех пор, пока Сталин не решил окончательно покончить с "этой никчемной культурой на никчемном языке". Услуги автомеханика из Америки тоже понадобились ненадолго, вскоре правительство решило не доверять американскому "спецу" секреты советской автомобильной промышленности. После одного из вызовов в "органы" Ефим, как ни странно, вернулся, но сильно помрачневший и замолчавший, а еще через несколько дней его обнаружили мертвым на ступеньках милиции. Семье выдали заключение, что у пятидесятилетнего молодого, здорового мужчины, непонятно как оказавшегося на ступеньках милиции, случился инфаркт, и семья, стиснув зубы, не посмела не поверить. Но Хая никогда не раскаивалась в содеянном. Поняла ли она, что в тумане молодости заблудилась на глобусе, осознала ли утопию своего поиска, ощущала ли вину перед детьми и внуками или так и умерла с надеждой на завтра? Есть только один нюанс, наводящий на размышление к ответу на этот вопрос. За несколько лет до смерти, уже очень старенькая, она перестала (как будто забыла) говорить и по-русски, и по-английски, говорила только на идиш.

Вторая героиня моего рассказа, дочь Хаи Лилиан, жила надеждой на вчера, на возможность вернуться на свою "карусель". Она получила в России образование, да не просто высшее, а с невероятной записью в дипломе: "Преподаватель английского языка с правом преподавания в высших учебных заведениях". Она встретила в России любовь: в тех самых Смиловичах нашелся смелый, или скорее сумасшедший, который не побоялся в 38-м жениться на американке.

Да, она обрела семью, авторитет и друзей, но Родину, увы нет. Ее "счастье" в России было похоже на тот кусочек мяса, что давали проглотить чеховской Каштанке, а потом на ниточке вытягивали обратно. Ее обижали недоверием властей, поощряли, когда уже никак было нельзя не поощрить, и понижали при первой малейшей возможности. Вот почему, как только мелькнула возможность, она, уже пенсионерка, подняла всю свою, сложенную в России семью, и вернулась в Америку. В Американском посольстве в Москве ей восстановили гражданство в течение часа. Сначала она не сомневалась, что вернется в родной Хартфорд, там ведь остался родительский дом. Потом серпантин судьбы сделал неизбежные витки, и Лилиан с семьей оказалась в нашем родном Балтиморе. Конечно же, она могла "сесть на пособие", но добилась (а это было непросто) права работать, преподавать свой родной английский язык. Ее знали как активистку, как неутомимого волонтера, как добродеятельницу, как человека высочайшей бескорыстности и порядочности. Она организовывала "Русский клуб", водила экскурсии, устраивала демонстрацию в балтиморской гавани перед советским кораблем, когда Россия закрыла эмиграцию, она брала на себя посильный и непосильный труд. Она была всю жизнь влюблена в Америку, в английский язык, который несла и в русскоязычную общину всем своим мастерством и талантом преподавателя. Она восхищалась красотой и добротой этой страны и заражала этим других. Необъяснимое (а может, вполне понятное) случилось в последние дни ее жизни: она стала говорить только на идиш.

Правнучка Хаи, внучка Лилиан Анна не собирается возвращаться в Россию, где родилась, но собирается изучать идиш. Так что, параллели пересеклись.

Дочь Хаи Гринберг Лилия Ефимовна Плакс умерла в Балтиморе полтора года тому назад, и мне бесконечно жаль, что мой рассказ про нее и ее легендарную маму опоздал...

Загляните в старый семейный альбом, спросите у старейшин в вашей семье о тех, чьи лица вам едва знакомы или незнакомы вовсе, и не опоздайте написать о них или хотя бы рассказать своим детям. ═

Список выпусков Содержание выпуска

[an error occurred while processing this directive]